Антон Антонович писали на черновой бумаге по
скорости: так какой-то счет был написан.
Анна Андреевна. А, да, точно. (Продолжает читать.) "Но, уповая на
милосердие божие, кажется, все будет к хорошему концу. Приготовь поскорее
комнату для важного гостя, ту, что выклеена желтыми бумажками; к обеду
прибавлять не трудись, потому что закусим в богоугодном заведении у Артемия
Филипповича, а вину вели побольше; скажи купцу Абдулину, чтобы прислал
самого лучшего, а не то я перерою весь его погреб. Целуя, душенька, твою
ручку, остаюсь твой: Антон Сквозник-Дмухановский..." Ах, боже мой! Это,
однако ж, нужно поскорей! Эй, кто там? Мишка!
Добчинский (бежит и кричит в дверь). Мишка! Мишка! Мишка!
Мишка входит.
Анна Андреевна. Послушай: беги к купцу Абдулину... постой, я дам тебе
записочку (садится к столу, пишет записку и между тем говорит): эту записку
ты отдай кучеру Сидору, чтоб он побежал с нею к купцу Абдулину и принес
оттуда вина. А сам поди сейчас прибери хорошенько эту комнату для гостя.
Там поставить кровать, рукомойник и прочее.
Добчинский. Ну, Анна Андреевна, я побегу теперь поскорее посмотреть,
как там он обозревает.
Анна Андреевна. Ступайте, ступайте! я не держу вас.
Явление III
Анна Андреевна и Марья Антоновна.
Анна Андреевна. Ну, Машенька, нам нужно теперь заняться туалетом. Он
столичная штучка: боже сохрани, чтобы чего-нибудь не осмеял. Тебе приличнее
всего надеть твое голубое платье с мелкими оборками.
Марья Антоновна. Фи, маменька, голубое! Мне совсем не нравится: и
Ляпкина-Тяпкина ходит в голубом, и дочь Земляники в голубом. Нет, лучше я
надену цветное.
Анна Андреевна. Цветное!.. Право, говоришь - лишь бы только наперекор.
Оно тебе будет гораздо лучше, потому что я хочу надеть палевое; я очень
люблю палевое.
Марья Антоновна. Ах, маменька, вам нейдет палевое!
Анна Андреевна. Мне палевое нейдет?
Марья Антоновна. Нейдет, я что угодно даю, нейдет: для этого нужно,
чтобы глаза были совсем темные.
Анна Андреевна. Вот хорошо! а у меня глаза разве не темные? самые
темные. Какой вздор говорит! Как же не темные, когда я и гадаю про себя
всегда на трефовую даму?
Марья Антоновна. Ах, маменька! вы больше трефовая дама.
Анна Андреевна. Пустяки, совершенные пустяки! Я никогда не была
червонная дама. (Поспешно уходит вместе с Марьей Антоновной и говорит за
сценою.) Этакое вдруг вообразится! червонная дама! Бог знает что такое!
По уходе их отворяются двери, и Мишка выбрасывает из них сор. Из других
дверей выходит Осип с чемоданом на голове.
Явление IV
Мишка и Осип.
Осип. Куда тут?
Мишка. Сюда, дядюшка, сюда.
Осип. Постой, прежде дай отдохнуть. Ах ты, горемычное житье! На пустое
брюхо всякая ноша кажется тяжела.
Мишка. Что, дядюшка, скажите: скоро будет генерал?
Осип. Какой генерал?
Мишка. Да барин ваш.
Осип. Барин? Да какой он генерал?
Мишка. А разве не генерал?
Осип. Генерал, да только с другой стороны.
Мишка. Что ж, это больше или меньше настоящего генерала?
Осип. Больше.
Мишка. Вишь ты, как! то-то у нас сумятицу подняли.
Осип. Послушай, малый: ты, я вижу, проворный парень; приготовь-ка там
что-нибудь поесть.
Мишка. Да для вас, дядюшка, еще ничего не готово. Простова
скорости: так какой-то счет был написан.
Анна Андреевна. А, да, точно. (Продолжает читать.) "Но, уповая на
милосердие божие, кажется, все будет к хорошему концу. Приготовь поскорее
комнату для важного гостя, ту, что выклеена желтыми бумажками; к обеду
прибавлять не трудись, потому что закусим в богоугодном заведении у Артемия
Филипповича, а вину вели побольше; скажи купцу Абдулину, чтобы прислал
самого лучшего, а не то я перерою весь его погреб. Целуя, душенька, твою
ручку, остаюсь твой: Антон Сквозник-Дмухановский..." Ах, боже мой! Это,
однако ж, нужно поскорей! Эй, кто там? Мишка!
Добчинский (бежит и кричит в дверь). Мишка! Мишка! Мишка!
Мишка входит.
Анна Андреевна. Послушай: беги к купцу Абдулину... постой, я дам тебе
записочку (садится к столу, пишет записку и между тем говорит): эту записку
ты отдай кучеру Сидору, чтоб он побежал с нею к купцу Абдулину и принес
оттуда вина. А сам поди сейчас прибери хорошенько эту комнату для гостя.
Там поставить кровать, рукомойник и прочее.
Добчинский. Ну, Анна Андреевна, я побегу теперь поскорее посмотреть,
как там он обозревает.
Анна Андреевна. Ступайте, ступайте! я не держу вас.
Явление III
Анна Андреевна и Марья Антоновна.
Анна Андреевна. Ну, Машенька, нам нужно теперь заняться туалетом. Он
столичная штучка: боже сохрани, чтобы чего-нибудь не осмеял. Тебе приличнее
всего надеть твое голубое платье с мелкими оборками.
Марья Антоновна. Фи, маменька, голубое! Мне совсем не нравится: и
Ляпкина-Тяпкина ходит в голубом, и дочь Земляники в голубом. Нет, лучше я
надену цветное.
Анна Андреевна. Цветное!.. Право, говоришь - лишь бы только наперекор.
Оно тебе будет гораздо лучше, потому что я хочу надеть палевое; я очень
люблю палевое.
Марья Антоновна. Ах, маменька, вам нейдет палевое!
Анна Андреевна. Мне палевое нейдет?
Марья Антоновна. Нейдет, я что угодно даю, нейдет: для этого нужно,
чтобы глаза были совсем темные.
Анна Андреевна. Вот хорошо! а у меня глаза разве не темные? самые
темные. Какой вздор говорит! Как же не темные, когда я и гадаю про себя
всегда на трефовую даму?
Марья Антоновна. Ах, маменька! вы больше трефовая дама.
Анна Андреевна. Пустяки, совершенные пустяки! Я никогда не была
червонная дама. (Поспешно уходит вместе с Марьей Антоновной и говорит за
сценою.) Этакое вдруг вообразится! червонная дама! Бог знает что такое!
По уходе их отворяются двери, и Мишка выбрасывает из них сор. Из других
дверей выходит Осип с чемоданом на голове.
Явление IV
Мишка и Осип.
Осип. Куда тут?
Мишка. Сюда, дядюшка, сюда.
Осип. Постой, прежде дай отдохнуть. Ах ты, горемычное житье! На пустое
брюхо всякая ноша кажется тяжела.
Мишка. Что, дядюшка, скажите: скоро будет генерал?
Осип. Какой генерал?
Мишка. Да барин ваш.
Осип. Барин? Да какой он генерал?
Мишка. А разве не генерал?
Осип. Генерал, да только с другой стороны.
Мишка. Что ж, это больше или меньше настоящего генерала?
Осип. Больше.
Мишка. Вишь ты, как! то-то у нас сумятицу подняли.
Осип. Послушай, малый: ты, я вижу, проворный парень; приготовь-ка там
что-нибудь поесть.
Мишка. Да для вас, дядюшка, еще ничего не готово. Простова