е этак делать? - продолжал генерал с неудовольствием.-
Фить... Черт... Ну, не можешь принять, зачем напрашиваться?
- Я, ваше превосходительство, не понимаю, как можно это делать, -
сказал один молодой офицер.
- Что? - сказал генерал, имевший обыкновение всегда произносить эту
вопросительную частицу, когда говорил с обер-офицером.
- Я говорил, ваше превосходительство: как можно поступать таким
образом?
- Натурально... Ну, не случилось, что ли, - дай знать, по крайней
мере, или не проси.
- Что ж, ваше превосходительство, нечего делать, поедемте назад! -
сказал полковник.
- Разумеется, другого средства нет. Впрочем, коляску мы можем
посмотреть и без него. Он, верно, ее не взял с собою. Эй, кто там, подойди,
братец, сюда!
- Чего изволите?
- Ты конюх?
- Конюх, ваше превосходительство.
- Покажи-ка нам новую коляску, которую недавно достал барин.
- А вот пожалуйте в сарай!
Генерал отправился вместе с офицерами в сарай.
- Вот извольте, я ее немного выкачу, здесь темненько.
- Довольно, довольно, хорошо!
Генерал и офицеры обошли вокруг коляску и тщательно осмотрели колеса и
рессоры.
- Ну, ничего нет особенного, - сказал генерал, - коляска самая
обыкновенная.
- Самая неказистая, - сказал полковник, - совершенно нет ничего
хорошего.
- Мне кажется, ваше превосходительство, она совсем не сто'ит четырех
тысяч, - сказал один из молодых офицеров.
- Что?
- Я говорю, ваше превосходительство, что, мне кажется, она не сто'ит
четырех тысяч.
- Какое четырех тысяч! она и двух не стоит. Просто ничего нет. Разве
внутри есть что-нибудь особенное... Пожалуйста, любезный, отстегни кожу...
И глазам офицеров предстал Чертокуцкий, сидящий в халате и согнувшийся
необыкновенным образом.
- А, вы здесь!.. - сказал изумившийся генерал.
Сказавши это, генерал тут же захлопнул дверцы, закрыл опять
Чертокуцкого фартуком и уехал вместе с господами офицерами.
---------------------------------------------------------------------------
Впервые напечатано в первом томе пушкинского "Современника" (апрель 1836
г.). Написана повесть в 1835 г.
Николай Васильевич Гоголь
Портрет
Часть I
Нигде не останавливалось столько народа, как перед картинною лавочкою
на Щукином дворе. Эта лавочка представляла, точно, самое разнородное
собрание диковинок: картины большею частью были писаны масляными красками,
покрыты темно-зеленым лаком, в темно-желтых мишурных рамах. Зима с белыми
деревьями, совершенно красный вечер, похожий на зарево пожара, фламандский
мужик с трубкою и выломанною рукою, похожий более на индейского петуха в
манжетах, нежели на человека, - вот их обыкновенные сюжеты. К этому нужно
присовокупить несколько гравированных изображений: портрет Хозрева-Мирзы в
бараньей шапке, портреты каких-то генералов в треугольных шляпах, с кривыми
носами. Сверх того, двери такой лавочки обыкновенно бывают увешаны связками
произведений, отпечатанных лубками на больших листах, которые
свидетельствуют самородное дарованье русского человека. На одном была
царевна Миликтриса Кирбитьевна, на другом город Иерусалим, по домам и
церквам которого без церемонии прокатилась красная краска, захватившая
часть земли и двух молящихся русских мужиков в рукавицах. Покупателей этих
про
Фить... Черт... Ну, не можешь принять, зачем напрашиваться?
- Я, ваше превосходительство, не понимаю, как можно это делать, -
сказал один молодой офицер.
- Что? - сказал генерал, имевший обыкновение всегда произносить эту
вопросительную частицу, когда говорил с обер-офицером.
- Я говорил, ваше превосходительство: как можно поступать таким
образом?
- Натурально... Ну, не случилось, что ли, - дай знать, по крайней
мере, или не проси.
- Что ж, ваше превосходительство, нечего делать, поедемте назад! -
сказал полковник.
- Разумеется, другого средства нет. Впрочем, коляску мы можем
посмотреть и без него. Он, верно, ее не взял с собою. Эй, кто там, подойди,
братец, сюда!
- Чего изволите?
- Ты конюх?
- Конюх, ваше превосходительство.
- Покажи-ка нам новую коляску, которую недавно достал барин.
- А вот пожалуйте в сарай!
Генерал отправился вместе с офицерами в сарай.
- Вот извольте, я ее немного выкачу, здесь темненько.
- Довольно, довольно, хорошо!
Генерал и офицеры обошли вокруг коляску и тщательно осмотрели колеса и
рессоры.
- Ну, ничего нет особенного, - сказал генерал, - коляска самая
обыкновенная.
- Самая неказистая, - сказал полковник, - совершенно нет ничего
хорошего.
- Мне кажется, ваше превосходительство, она совсем не сто'ит четырех
тысяч, - сказал один из молодых офицеров.
- Что?
- Я говорю, ваше превосходительство, что, мне кажется, она не сто'ит
четырех тысяч.
- Какое четырех тысяч! она и двух не стоит. Просто ничего нет. Разве
внутри есть что-нибудь особенное... Пожалуйста, любезный, отстегни кожу...
И глазам офицеров предстал Чертокуцкий, сидящий в халате и согнувшийся
необыкновенным образом.
- А, вы здесь!.. - сказал изумившийся генерал.
Сказавши это, генерал тут же захлопнул дверцы, закрыл опять
Чертокуцкого фартуком и уехал вместе с господами офицерами.
---------------------------------------------------------------------------
Впервые напечатано в первом томе пушкинского "Современника" (апрель 1836
г.). Написана повесть в 1835 г.
Николай Васильевич Гоголь
Портрет
Часть I
Нигде не останавливалось столько народа, как перед картинною лавочкою
на Щукином дворе. Эта лавочка представляла, точно, самое разнородное
собрание диковинок: картины большею частью были писаны масляными красками,
покрыты темно-зеленым лаком, в темно-желтых мишурных рамах. Зима с белыми
деревьями, совершенно красный вечер, похожий на зарево пожара, фламандский
мужик с трубкою и выломанною рукою, похожий более на индейского петуха в
манжетах, нежели на человека, - вот их обыкновенные сюжеты. К этому нужно
присовокупить несколько гравированных изображений: портрет Хозрева-Мирзы в
бараньей шапке, портреты каких-то генералов в треугольных шляпах, с кривыми
носами. Сверх того, двери такой лавочки обыкновенно бывают увешаны связками
произведений, отпечатанных лубками на больших листах, которые
свидетельствуют самородное дарованье русского человека. На одном была
царевна Миликтриса Кирбитьевна, на другом город Иерусалим, по домам и
церквам которого без церемонии прокатилась красная краска, захватившая
часть земли и двух молящихся русских мужиков в рукавицах. Покупателей этих
про