нуть, я уж сам знаю; уж я никак не опрокину. - Затем начал
он слегка поворачивать бричку, поворачивал, поворачивал и наконец выворотил
ее совершенно набок. Чичиков и руками и ногами шлепнулся в грязь. Селифан
лошадей, однако ж, остановил, впрочем, они остановились бы и сами, потому
что были сильно изнурены. Такой непредвиденный случай совершенно изумил
его. Слезши с козел, он стал перед бричкою, подперся в бока обеими руками,
в то время как барин барахтался в грязи, силясь оттуда вылезть, и сказал
после некоторого размышления: "Вишь ты, и перекинулась!"
- Ты пьян как сапожник! - сказал Чичиков.
- Нет, барин, как можно, чтоб я был пьян! Я знаю, что это нехорошее
дело быть пьяным. С приятелем поговорил, потому что с хорошим человеком
можно поговорить, в том нет худого; и закусили вместе. Закуска не обидное
дело; с хорошим человеком можно закусить.
- А что я тебе сказал последний раз, когда ты напился? а? забыл? -
сказал Чичиков.
- Нет, ваше благородие, как можно, чтобы я позабыл Я уже дело свое
знаю. Я знаю, что нехорошо быть пьяным. С хорошим человеком поговорил,
потому что...
- Вот я тебя как высеку, так ты у меня будешь знать, как говорить с
хорошим человеком!
- Как милости вашей будет угодно, - отвечал на все согласный Селифан,
- коли высечь, то и высечь; я ничуть не прочь от того. Почему ж не посечь,
коли за дело, на то воля господская. Оно нужно посечь, потому что мужик
балуется, порядок нужно наблюдать. Коли за дело, то и посеки; почему ж не
посечь?
На такое рассуждение барин совершенно не нашелся, что отвечать. Но в
это время, казалось, как будто сама судьба решилась над ним сжалиться.
Издали послышался собачий лай. Обрадованный Чичиков дал приказание погонять
лошадей. Русский возница имеет доброе чутье вместо глаз; от этого
случается, что он, зажмуря глаза, качает иногда во весь дух и всегда
куда-нибудь да приезжает. Селифан, не видя ни зги, направил лошадей так
прямо на деревню, что остановился тогда только, когда бричка ударилася
оглоблями в забор и когда решительно уже некуда было ехать. Чичиков только
заметил сквозь густое покрывало лившего дождя что-то похожее на крышу. Он
послал Селифана отыскивать ворота, что, без сомнения, продолжалось бы
долго, если бы на Руси не было вместо швейцаров лихих собак, которые
доложили о нем так звонко, что он поднес пальцы к ушам своим. Свет мелькнул
в одном окошке и досягнул туманною струею до забора, указавши нашим
дорожным ворота. Селифан принялся стучать, и скоро, отворив калитку,
высунулась какая-то фигура, покрытая армяком, и барин со слугою услышали
хриплый бабий голос:
- Кто стучит? чего расходились?
- Приезжие, матушка, пусти переночевать, - произнес Чичиков.
- Вишь ты, какой востроногий, - сказала старуха, - приехал в какое
время! Здесь тебе не постоялый двор: помещица живет.
- Что ж делать, матушка: вишь, с дороги сбились. Не ночевать же в
такое время в степи.
- Да, время темное, нехорошее время, - прибавил Селифан.
- Молчи, дурак, - сказал Чичиков.
- Да кто вы такой? - сказала старуха.
- Дворянин, матушка.
Слово "дворянин" заставило старуху как будто несколько подумать.
- Погодите, я скажу барыне, - произнесла она и минуты через две уже
возвратилась с фонарем в руке.
Ворота отперлись. Огонек мелькнул и в другом окне. Бричка, въехавши на
двор, остановилась перед небольшим домиком, который за темнотою тр
он слегка поворачивать бричку, поворачивал, поворачивал и наконец выворотил
ее совершенно набок. Чичиков и руками и ногами шлепнулся в грязь. Селифан
лошадей, однако ж, остановил, впрочем, они остановились бы и сами, потому
что были сильно изнурены. Такой непредвиденный случай совершенно изумил
его. Слезши с козел, он стал перед бричкою, подперся в бока обеими руками,
в то время как барин барахтался в грязи, силясь оттуда вылезть, и сказал
после некоторого размышления: "Вишь ты, и перекинулась!"
- Ты пьян как сапожник! - сказал Чичиков.
- Нет, барин, как можно, чтоб я был пьян! Я знаю, что это нехорошее
дело быть пьяным. С приятелем поговорил, потому что с хорошим человеком
можно поговорить, в том нет худого; и закусили вместе. Закуска не обидное
дело; с хорошим человеком можно закусить.
- А что я тебе сказал последний раз, когда ты напился? а? забыл? -
сказал Чичиков.
- Нет, ваше благородие, как можно, чтобы я позабыл Я уже дело свое
знаю. Я знаю, что нехорошо быть пьяным. С хорошим человеком поговорил,
потому что...
- Вот я тебя как высеку, так ты у меня будешь знать, как говорить с
хорошим человеком!
- Как милости вашей будет угодно, - отвечал на все согласный Селифан,
- коли высечь, то и высечь; я ничуть не прочь от того. Почему ж не посечь,
коли за дело, на то воля господская. Оно нужно посечь, потому что мужик
балуется, порядок нужно наблюдать. Коли за дело, то и посеки; почему ж не
посечь?
На такое рассуждение барин совершенно не нашелся, что отвечать. Но в
это время, казалось, как будто сама судьба решилась над ним сжалиться.
Издали послышался собачий лай. Обрадованный Чичиков дал приказание погонять
лошадей. Русский возница имеет доброе чутье вместо глаз; от этого
случается, что он, зажмуря глаза, качает иногда во весь дух и всегда
куда-нибудь да приезжает. Селифан, не видя ни зги, направил лошадей так
прямо на деревню, что остановился тогда только, когда бричка ударилася
оглоблями в забор и когда решительно уже некуда было ехать. Чичиков только
заметил сквозь густое покрывало лившего дождя что-то похожее на крышу. Он
послал Селифана отыскивать ворота, что, без сомнения, продолжалось бы
долго, если бы на Руси не было вместо швейцаров лихих собак, которые
доложили о нем так звонко, что он поднес пальцы к ушам своим. Свет мелькнул
в одном окошке и досягнул туманною струею до забора, указавши нашим
дорожным ворота. Селифан принялся стучать, и скоро, отворив калитку,
высунулась какая-то фигура, покрытая армяком, и барин со слугою услышали
хриплый бабий голос:
- Кто стучит? чего расходились?
- Приезжие, матушка, пусти переночевать, - произнес Чичиков.
- Вишь ты, какой востроногий, - сказала старуха, - приехал в какое
время! Здесь тебе не постоялый двор: помещица живет.
- Что ж делать, матушка: вишь, с дороги сбились. Не ночевать же в
такое время в степи.
- Да, время темное, нехорошее время, - прибавил Селифан.
- Молчи, дурак, - сказал Чичиков.
- Да кто вы такой? - сказала старуха.
- Дворянин, матушка.
Слово "дворянин" заставило старуху как будто несколько подумать.
- Погодите, я скажу барыне, - произнесла она и минуты через две уже
возвратилась с фонарем в руке.
Ворота отперлись. Огонек мелькнул и в другом окне. Бричка, въехавши на
двор, остановилась перед небольшим домиком, который за темнотою тр