ют разные усовершенствования и изменения в мето'дах, особенно
в нынешнее время; все это более зависит от благоразумия и способностей
самих содержательниц пансиона. В других пансионах бывает таким образом, что
прежде фортепьяно, потом французский язык, а там уже хозяйственная часть. А
иногда бывает и так, что прежде хозяйственная часть, то есть вязание
сюрпризов, потом французский язык, а там уже фортепьяно. Разные бывают
мето'ды. Не мешает сделать еще замечание, что Манилова... но, признаюсь, о
дамах я очень боюсь говорить, да притом мне пора возвратиться к нашим
героям, которые стояли уже несколько минут перед дверями гостиной, взаимно
упрашивая друг друга пройти вперед.
- Сделайте милость, не беспокойтесь так для меня, я пройду после, -
говорил Чичиков.
- Нет, Павел Иванович, нет, вы гость, - говорил Манилов, показывая ему
рукою на дверь.
- Не затрудняйтесь, пожалуйста, не затрудняйтесь. Пожалуйста,
проходите, - говорил Чичиков.
- Нет уж извините, не допущу пройти позади такому приятному,
образованному гостю.
- Почему ж образованному?.. Пожалуйста, проходите.
- Ну да уж извольте проходить вы.
- Да отчего ж?
- Ну да уж оттого! - сказал с приятною улыбкою Манилов.
Наконец оба приятеля вошли в дверь боком и несколько притиснули друг
друга.
- Позвольте мне вам представить жену мою, - сказал Манилов. -
Душенька! Павел Иванович!
Чичиков, точно, увидел даму, которую он совершенно было не приметил,
раскланиваясь в дверях с Маниловым Она была недурна, одета к лицу. На ней
хорошо сидел матерчатый шелковый капот бледного цвета; тонкая небольшая
кисть руки ее что-то бросила поспешно на стол и сжала батистовый платок с
вышитыми уголками. Она поднялась с дивана, на котором сидела; Чичиков не
без удовольствия подошел к ее ручке. Манилова проговорила, несколько даже
картавя, что он очень обрадовал их своим приездом и что муж ее не проходило
дня, чтобы не вспоминал о нем.
- Да, - примолвил Манилов, - уж она, бывало, все спрашивает меня: "Да
что же твой приятель не едет?" - "Погоди, душенька, приедет". А вот вы
наконец и удостоили нас своим посещением. Уж такое, право, доставили
наслаждение... майский день... именины сердца...
Чичиков, услышавши, что дело уже дошло до именин сердца, несколько
даже смутился и отвечал скромно, что ни громкого имени не имеет, ни даже
ранга заметного.
- Вы всё имеете, - прервал Манилов с такою же приятною улыбкою, - всё
имеете, даже еще более.
- Как вам показался наш город? - примолвила Манилова. - Приятно ли
провели там время?
- Очень хороший город, прекрасный город, - отвечал Чичиков, - и время
провел очень приятно: общество самое обходительное.
- А как вы нашли нашего губернатора? - сказала Манилова.
- Не правда ли, что препочтеннейший и прелюбезнейший человек? -
прибавил Манилов.
- Совершенная правда, - сказал Чичиков, - препочтеннейший человек. И
как он вошел в свою должность, как понимает ее! Нужно желать побольше таких
людей.
- Как он может этак, знаете, принять всякого, блюсти деликатность в
своих поступках, - присовокупил Манилов с улыбкою и от удовольствия почти
совсем зажмурил глаза, как кот, у которого слегка пощекотали за ушами
пальцем.
- Очень обходительный и приятный человек, - продолжал Чичиков, - и
какой искусник! я даже никак не мог предполагать этого. Как хорошо вышивает
разные домашние узоры! Он мне п
в нынешнее время; все это более зависит от благоразумия и способностей
самих содержательниц пансиона. В других пансионах бывает таким образом, что
прежде фортепьяно, потом французский язык, а там уже хозяйственная часть. А
иногда бывает и так, что прежде хозяйственная часть, то есть вязание
сюрпризов, потом французский язык, а там уже фортепьяно. Разные бывают
мето'ды. Не мешает сделать еще замечание, что Манилова... но, признаюсь, о
дамах я очень боюсь говорить, да притом мне пора возвратиться к нашим
героям, которые стояли уже несколько минут перед дверями гостиной, взаимно
упрашивая друг друга пройти вперед.
- Сделайте милость, не беспокойтесь так для меня, я пройду после, -
говорил Чичиков.
- Нет, Павел Иванович, нет, вы гость, - говорил Манилов, показывая ему
рукою на дверь.
- Не затрудняйтесь, пожалуйста, не затрудняйтесь. Пожалуйста,
проходите, - говорил Чичиков.
- Нет уж извините, не допущу пройти позади такому приятному,
образованному гостю.
- Почему ж образованному?.. Пожалуйста, проходите.
- Ну да уж извольте проходить вы.
- Да отчего ж?
- Ну да уж оттого! - сказал с приятною улыбкою Манилов.
Наконец оба приятеля вошли в дверь боком и несколько притиснули друг
друга.
- Позвольте мне вам представить жену мою, - сказал Манилов. -
Душенька! Павел Иванович!
Чичиков, точно, увидел даму, которую он совершенно было не приметил,
раскланиваясь в дверях с Маниловым Она была недурна, одета к лицу. На ней
хорошо сидел матерчатый шелковый капот бледного цвета; тонкая небольшая
кисть руки ее что-то бросила поспешно на стол и сжала батистовый платок с
вышитыми уголками. Она поднялась с дивана, на котором сидела; Чичиков не
без удовольствия подошел к ее ручке. Манилова проговорила, несколько даже
картавя, что он очень обрадовал их своим приездом и что муж ее не проходило
дня, чтобы не вспоминал о нем.
- Да, - примолвил Манилов, - уж она, бывало, все спрашивает меня: "Да
что же твой приятель не едет?" - "Погоди, душенька, приедет". А вот вы
наконец и удостоили нас своим посещением. Уж такое, право, доставили
наслаждение... майский день... именины сердца...
Чичиков, услышавши, что дело уже дошло до именин сердца, несколько
даже смутился и отвечал скромно, что ни громкого имени не имеет, ни даже
ранга заметного.
- Вы всё имеете, - прервал Манилов с такою же приятною улыбкою, - всё
имеете, даже еще более.
- Как вам показался наш город? - примолвила Манилова. - Приятно ли
провели там время?
- Очень хороший город, прекрасный город, - отвечал Чичиков, - и время
провел очень приятно: общество самое обходительное.
- А как вы нашли нашего губернатора? - сказала Манилова.
- Не правда ли, что препочтеннейший и прелюбезнейший человек? -
прибавил Манилов.
- Совершенная правда, - сказал Чичиков, - препочтеннейший человек. И
как он вошел в свою должность, как понимает ее! Нужно желать побольше таких
людей.
- Как он может этак, знаете, принять всякого, блюсти деликатность в
своих поступках, - присовокупил Манилов с улыбкою и от удовольствия почти
совсем зажмурил глаза, как кот, у которого слегка пощекотали за ушами
пальцем.
- Очень обходительный и приятный человек, - продолжал Чичиков, - и
какой искусник! я даже никак не мог предполагать этого. Как хорошо вышивает
разные домашние узоры! Он мне п