лагодарю, душенька, м... раскрасоточка!
(Делает ей ручку и, подходя к зеркалу, слегка взъерошивает волосы.)
Анучкин. А как, позвольте узнать, Сицилия... вот вы изволили сказать:
Сицилия, -- хорошая это земля Сицилия?
Жевакин. А, прекрасная! Мы тридцать четыре дня там пробыли; вид, я вам
доложу, восхитительный! эдакие горы, эдак деревцо какое-нибудь гранатное, и
везде италианочки, такие розанчики, так вот и хочется поцеловать.
Анучкин. И хорошо образованны?
Жевакин. Превосходным образом! Так образованные, как вот у нас только
графини разве. Бывало, пойдешь по улице -- ну, русский лейтенант...
Натурально, здесь эполеты (показывает на плеча), золотое шитье... и эдак
красоточки черномазенькие, у них ведь возле каждого дома балкончики, и
крыши, вот как этот пол, совершенно плоски. Бывало, эдак смотришь, и сидит
эдакой розанчик... Ну, натурально, чтобы не ударить лицом в грязь...
(Кланяется и размахивает рукою.) И она эдак только. (Делает рукою движение.)
Натурально, одета: здесь у ней какая-нибудь тафтица, шнуровочка, дамские
разные сережки... ну, словом, такой лакомый кусочек...
Анучкин. А как, позвольте еще вам сделать вопрос, -- на каком языке
изъясняются в Сицилии?
Жевакин. А натурально, все на французском.
Анучкин. А что барышни решительно говорят по-французски?
Жевакин. Все-с решительно. Вы даже, может быть, Не поверите тому, что я
вам доложу: мы жили тридцать четыре дня, и по нее это время ни одного слова
я не слыхал от них по-русски.
Анучкин. Ни одного слова?
Жевакин. Ни одного слова. Я не говорю уже о дворянах и прочих синьорах,
то есть разных ихних офицерах; но возьмите нарочно простого тамошнего
мужика, который перетаскивает на шее всякую дрянь, попробуйте скажите ему:
"Дай, братец, хлеба", -- не поймет, ей-богу не поймет; а скажи по-французски:
"Dateci del pane" или "portate vino"11 Дайте хлеба... принесите вина!
(итал.) -- поймет, и побежит, и точно принесет.
Иван Павлович. А любопытная, однако ж, как я вижу, должна быть земля
эта Сицилия. Вот вы сказали -- мужик: что мужик, как он? так ли совершенно,
как я русский мужик, широк в плечах и землю пашет, или нет?
Жевакин. Не могу вам сказать: не заметил, пашут или нет, а вот насчет
нюханья табаку, так я вам доложу, что все не только нюхают, а даже за губу-с
кладут. Перевозка тоже очень дешева; там все почти вода и везде гондолы...
Натурально, сидит эдакая италианочка, такой розанчик, одета: манишечка,
платочек... С нами были и аглицкие офицеры; ну, народ, так же как и наши, --
моряки; и сначала, точно, было очень странно: не понимаешь друг друга, но
потом, как хорошо обознакомились, начали свободно понимать: покажешь,
бывало, эдак на бутылку или стакан -- ну, тотчас и знает, что это значит
выпить; приставишь эдак кулак ко рту и скажешь только губами: паф-паф --
знает: трубку выкурить. Вообще, я нам доложу, язык довольно легкий, наши
матросы в три дни каких-нибудь стали совершенно понимать друг друга.
Иван Павлович. А преинтересная, как вижу, жизнь в чужих краях. Мне
очень приятно сойтись с человеком бывалым. Позвольте узнать: с кем имею
честь говорить?
Жевакин. Жевакин-с, лейтенант в отставке. Позвольте с своей стороны
тоже спросить: с кем-с имею счастье изъясняться?
Иван Павлович. В должности экзекутора, Иван Павлович Яичница.
Жевакин (не
(Делает ей ручку и, подходя к зеркалу, слегка взъерошивает волосы.)
Анучкин. А как, позвольте узнать, Сицилия... вот вы изволили сказать:
Сицилия, -- хорошая это земля Сицилия?
Жевакин. А, прекрасная! Мы тридцать четыре дня там пробыли; вид, я вам
доложу, восхитительный! эдакие горы, эдак деревцо какое-нибудь гранатное, и
везде италианочки, такие розанчики, так вот и хочется поцеловать.
Анучкин. И хорошо образованны?
Жевакин. Превосходным образом! Так образованные, как вот у нас только
графини разве. Бывало, пойдешь по улице -- ну, русский лейтенант...
Натурально, здесь эполеты (показывает на плеча), золотое шитье... и эдак
красоточки черномазенькие, у них ведь возле каждого дома балкончики, и
крыши, вот как этот пол, совершенно плоски. Бывало, эдак смотришь, и сидит
эдакой розанчик... Ну, натурально, чтобы не ударить лицом в грязь...
(Кланяется и размахивает рукою.) И она эдак только. (Делает рукою движение.)
Натурально, одета: здесь у ней какая-нибудь тафтица, шнуровочка, дамские
разные сережки... ну, словом, такой лакомый кусочек...
Анучкин. А как, позвольте еще вам сделать вопрос, -- на каком языке
изъясняются в Сицилии?
Жевакин. А натурально, все на французском.
Анучкин. А что барышни решительно говорят по-французски?
Жевакин. Все-с решительно. Вы даже, может быть, Не поверите тому, что я
вам доложу: мы жили тридцать четыре дня, и по нее это время ни одного слова
я не слыхал от них по-русски.
Анучкин. Ни одного слова?
Жевакин. Ни одного слова. Я не говорю уже о дворянах и прочих синьорах,
то есть разных ихних офицерах; но возьмите нарочно простого тамошнего
мужика, который перетаскивает на шее всякую дрянь, попробуйте скажите ему:
"Дай, братец, хлеба", -- не поймет, ей-богу не поймет; а скажи по-французски:
"Dateci del pane" или "portate vino"11 Дайте хлеба... принесите вина!
(итал.) -- поймет, и побежит, и точно принесет.
Иван Павлович. А любопытная, однако ж, как я вижу, должна быть земля
эта Сицилия. Вот вы сказали -- мужик: что мужик, как он? так ли совершенно,
как я русский мужик, широк в плечах и землю пашет, или нет?
Жевакин. Не могу вам сказать: не заметил, пашут или нет, а вот насчет
нюханья табаку, так я вам доложу, что все не только нюхают, а даже за губу-с
кладут. Перевозка тоже очень дешева; там все почти вода и везде гондолы...
Натурально, сидит эдакая италианочка, такой розанчик, одета: манишечка,
платочек... С нами были и аглицкие офицеры; ну, народ, так же как и наши, --
моряки; и сначала, точно, было очень странно: не понимаешь друг друга, но
потом, как хорошо обознакомились, начали свободно понимать: покажешь,
бывало, эдак на бутылку или стакан -- ну, тотчас и знает, что это значит
выпить; приставишь эдак кулак ко рту и скажешь только губами: паф-паф --
знает: трубку выкурить. Вообще, я нам доложу, язык довольно легкий, наши
матросы в три дни каких-нибудь стали совершенно понимать друг друга.
Иван Павлович. А преинтересная, как вижу, жизнь в чужих краях. Мне
очень приятно сойтись с человеком бывалым. Позвольте узнать: с кем имею
честь говорить?
Жевакин. Жевакин-с, лейтенант в отставке. Позвольте с своей стороны
тоже спросить: с кем-с имею счастье изъясняться?
Иван Павлович. В должности экзекутора, Иван Павлович Яичница.
Жевакин (не