за окна.
- Ну-у, а чего еще надо?
- Пусти, Христа ради, сбились... обмерзли.
- А много ли вас?
- Не много, не много, восемнадцатеро всего, восемнадцатеро, - говорил
за окном, заикаясь и щелкая зубами, очевидно совсем перезябший человек.
- Некуда мне вас пустить, вся изба и так народом укладена.
- Пусти хоть малость обогреться!
- А кто же вы такие?
- Извозчики.
- Порожнем или с возами?
- С возами, родной, шкурье везем.
- Шкурье! шкурье везете, да в избу ночевать проситесь. Ну люди на Руси
настают! Пошли прочь!
- А что же им делать? - спросил проезжий, лежавший под медвежьей шубой
на верхней лавке.
- Валить шкурье да спать под ним, вот что им делать, - отвечал хозяин
и, ругнув еще хорошенько извозчиков, лег недвижимо на печь.
Проезжий из-под медвежьей шубы в тоне весьма энергического протеста
выговаривал хозяину на жестокость, но тот не удостоил его замечания ни
малейшим ответом. Зато вместо его откликнулся из дальнего угла небольшой
рыженький человечек с острою, клином, бородкой.
- Не осуждайте, милостивый государь, хозяина, - заговорил он, - он это
с практики берет и внушает правильно - со шкурьем безопасно.
- Да? - отозвался вопросительно проезжий из-под медвежьей шубы.
- Совершенно безопасно-с, и для них это лучше, что он их не пускает.
- Это почему?
- А потому, что они теперь из этого полезную практику для себя
получили, а между тем если еще кто беспомощный добьется сюда, ему местечко
будет.
- А кого теперь еще понесет черт? - молвила шуба.
- А ты слушай, - отозвался хозяин, - ты не болтай пустых слов. Разве
супостат может сюда кого-нибудь прислать, где этакая святыня? Разве ты не
видишь, что тут и Спасова икона и богородичный лик.
- Это верно, - поддержал рыженький человечек. - Всякого спасенного
человека не ефиоп ведет, а ангел руководствует.
- А вот я этого не видал, и как мне здесь очень скверно, то и не хочу
верить, что меня сюда завел мой ангел, - отвечала словоохотливая шуба.
Хозяин только сердито сплюнул, а рыжачок добродушно молвил, что
ангельский путь не всякому зрим и об этом только настоящий практик может
получить понятие.
- Вы об этом говорите так, как будто сами вы имели такую практику, -
проговорила шуба.
- Да-с, ее и имел.
- Что же это: вы видели, что ли, ангела, и он вас водил?
- Да-с, я его и видел, и он меня руководствовал.
- Что вы, шутите или смеетесь?
- Боже меня сохрани таким делом шутить!
- Так что же вы такое именно видели: как вам ангел являлся?
- Это, милостивый государь, целая большая история.
- А знаете ли, что тут уснуть решительно невозможно, и вы бы отлично
сделали, если бы теперь рассказали нам эту историю.
- Извольте-с.
- Так рассказывайте, пожалуйста: мы вас слушаем. Но только что же вам
там на коленях стоять, вы идите сюда к нам, авось как-нибудь потеснимся и
усядемся вместе.
- Нет-с, на этом благодарю-с! Зачем вас стеснять, да и к тому же
повесть, которую я пред вами поведу, пристойнее на коленях стоя сказывать,
потому что это дело весьма священное и даже страшное.
- Ну как хотите, только скорее сказывайте: как вы могли видеть ангела и
что он вам сделал?
- Извольте-с, я начинаю.
2
- Я, как несомненно можете по мне видеть, человек совсем
незначительный, я более ничего, как мужик, и воспитание свое получил по
состоянию, самое деревен
- Ну-у, а чего еще надо?
- Пусти, Христа ради, сбились... обмерзли.
- А много ли вас?
- Не много, не много, восемнадцатеро всего, восемнадцатеро, - говорил
за окном, заикаясь и щелкая зубами, очевидно совсем перезябший человек.
- Некуда мне вас пустить, вся изба и так народом укладена.
- Пусти хоть малость обогреться!
- А кто же вы такие?
- Извозчики.
- Порожнем или с возами?
- С возами, родной, шкурье везем.
- Шкурье! шкурье везете, да в избу ночевать проситесь. Ну люди на Руси
настают! Пошли прочь!
- А что же им делать? - спросил проезжий, лежавший под медвежьей шубой
на верхней лавке.
- Валить шкурье да спать под ним, вот что им делать, - отвечал хозяин
и, ругнув еще хорошенько извозчиков, лег недвижимо на печь.
Проезжий из-под медвежьей шубы в тоне весьма энергического протеста
выговаривал хозяину на жестокость, но тот не удостоил его замечания ни
малейшим ответом. Зато вместо его откликнулся из дальнего угла небольшой
рыженький человечек с острою, клином, бородкой.
- Не осуждайте, милостивый государь, хозяина, - заговорил он, - он это
с практики берет и внушает правильно - со шкурьем безопасно.
- Да? - отозвался вопросительно проезжий из-под медвежьей шубы.
- Совершенно безопасно-с, и для них это лучше, что он их не пускает.
- Это почему?
- А потому, что они теперь из этого полезную практику для себя
получили, а между тем если еще кто беспомощный добьется сюда, ему местечко
будет.
- А кого теперь еще понесет черт? - молвила шуба.
- А ты слушай, - отозвался хозяин, - ты не болтай пустых слов. Разве
супостат может сюда кого-нибудь прислать, где этакая святыня? Разве ты не
видишь, что тут и Спасова икона и богородичный лик.
- Это верно, - поддержал рыженький человечек. - Всякого спасенного
человека не ефиоп ведет, а ангел руководствует.
- А вот я этого не видал, и как мне здесь очень скверно, то и не хочу
верить, что меня сюда завел мой ангел, - отвечала словоохотливая шуба.
Хозяин только сердито сплюнул, а рыжачок добродушно молвил, что
ангельский путь не всякому зрим и об этом только настоящий практик может
получить понятие.
- Вы об этом говорите так, как будто сами вы имели такую практику, -
проговорила шуба.
- Да-с, ее и имел.
- Что же это: вы видели, что ли, ангела, и он вас водил?
- Да-с, я его и видел, и он меня руководствовал.
- Что вы, шутите или смеетесь?
- Боже меня сохрани таким делом шутить!
- Так что же вы такое именно видели: как вам ангел являлся?
- Это, милостивый государь, целая большая история.
- А знаете ли, что тут уснуть решительно невозможно, и вы бы отлично
сделали, если бы теперь рассказали нам эту историю.
- Извольте-с.
- Так рассказывайте, пожалуйста: мы вас слушаем. Но только что же вам
там на коленях стоять, вы идите сюда к нам, авось как-нибудь потеснимся и
усядемся вместе.
- Нет-с, на этом благодарю-с! Зачем вас стеснять, да и к тому же
повесть, которую я пред вами поведу, пристойнее на коленях стоя сказывать,
потому что это дело весьма священное и даже страшное.
- Ну как хотите, только скорее сказывайте: как вы могли видеть ангела и
что он вам сделал?
- Извольте-с, я начинаю.
2
- Я, как несомненно можете по мне видеть, человек совсем
незначительный, я более ничего, как мужик, и воспитание свое получил по
состоянию, самое деревен