овича. Это свое "движение" отец Фока
тоже описывает, мешая важность и даже некоторую восторженность с
благопристойною шутливостью.
"В 3 3/4 часа пополудни тихо, чинно, стройно переменили лошадей. Экипаж
закрытый со спящим гением России помчался далее. К нему навстречу шел
зарумяненный восток, а сзади катился смиренный экипажец отца благочинного,
Струтинского, который прибыл на всходе солнечном домой и разбудил нециих,
еще спавших".
И тотчас после этой отметки идет следующая. Благочинный Струтинский
встречает другого гостя.
"Мая 23-го (1845). Надобно ожидать другого гостя - митрополита. Опять
хлопоты, суета - за хозяйство некогда и подумать. Вчера, впрочем, посеяно
три меры проса и малость лену, а сегодня роздано жалованье, и прихватом
слепил проповеденку на неделю св. отец и на случай прибытия владыки, о
котором неизвестно еще, где предполагает литургисать. Послан нарочный
уведать".
"24-го мая. Получив обстоятельное описание выезда нашего пастыря, из
которого видно, что он будет литургисать в Радомысле, - я побывал в
Белогородке для совета".
"25-го мая. В полдень завез Анну В. -в Белогородку и узрел там
животрепещущих щук, заготовляемых на фриштык для владыки, имеющего завтра
служить литургию и завтракать".
"26-го мая. Еще сушу ми на одре, утром получен с почты пакет, из
которого усмотрено, что митрополит отправится из Киева в воскресенье. Вот и
расстройство: священство съехавшееся разъедется, и я тоже".
"27-го, неделя и новолуние. В служении изморился и мокрую рубаху
переменил. Сплю... - Гремит - сплю; проливной дождь - сплю... Снится
встреча... сплю... и думаю, что владыка в такую пору не осмелится
отправиться, Ergo {Следовательно (лат.).} - еще больше сплю и храплю не хуже
Ионы. Наконец в три часа пробуждаюсь - солнце на небе сияет, а грязь в моих
сенях воняет. Собравшись, прибыли к Белгородку и застали восемь священников
в облачении. Через час и владыко со свитою на тридцати лошадях. Рев-илы
(ревуны - басы, дьяконы, певчие), прибывшие вперед, испугали мою Липушку,
наговорив, что Соколовский (помещик с. Горемичи) просил владыку на ночлег;
но я себе думаю: брешете, дорога нисколько в провале не исправлена, да и его
нет в доме... А тут пристав объявил уже мне, что владыка намерен далее ехать
и велел заготовлять лошадей... Вот тут я, по правде сказать, окаменел, не
зная сам, что мне и делать?"
Но обстоятельства, поставившие отца Фоку в такое положение, что он
"окаменел", изменяются, благодаря участию отца ключаря, которому было
передано, что у отца Фоки "расстройство", - после чего ключарь "обещал все
уладить".
"Идя из церкви, - вследствие предложения отца ключаря, - владыка
решился остановиться в Белогородке на ночлег, а после изъявил согласие
посетить гореницкий храм... Я бегал... или, лучше, - я стоял... меня
_гоняли_, - шептали: "скорей, скорей, у вас владыка будет пить чай!" Певчие
и дьяконы приставали: "просите, просите владыку, чтобы у вас остался
ночевать на покое". А я себе, запыхавшись, думаю: где там просить ночевать,
когда у меня полны сени грязи, и на дворе грязь, и в комнатах теснота и
неисправность? Касательно же приема: что и было в запасе, то все перевезено
на тракт".
В этом отчаянном положении отец Фока являет новую черту своего
характе
тоже описывает, мешая важность и даже некоторую восторженность с
благопристойною шутливостью.
"В 3 3/4 часа пополудни тихо, чинно, стройно переменили лошадей. Экипаж
закрытый со спящим гением России помчался далее. К нему навстречу шел
зарумяненный восток, а сзади катился смиренный экипажец отца благочинного,
Струтинского, который прибыл на всходе солнечном домой и разбудил нециих,
еще спавших".
И тотчас после этой отметки идет следующая. Благочинный Струтинский
встречает другого гостя.
"Мая 23-го (1845). Надобно ожидать другого гостя - митрополита. Опять
хлопоты, суета - за хозяйство некогда и подумать. Вчера, впрочем, посеяно
три меры проса и малость лену, а сегодня роздано жалованье, и прихватом
слепил проповеденку на неделю св. отец и на случай прибытия владыки, о
котором неизвестно еще, где предполагает литургисать. Послан нарочный
уведать".
"24-го мая. Получив обстоятельное описание выезда нашего пастыря, из
которого видно, что он будет литургисать в Радомысле, - я побывал в
Белогородке для совета".
"25-го мая. В полдень завез Анну В. -в Белогородку и узрел там
животрепещущих щук, заготовляемых на фриштык для владыки, имеющего завтра
служить литургию и завтракать".
"26-го мая. Еще сушу ми на одре, утром получен с почты пакет, из
которого усмотрено, что митрополит отправится из Киева в воскресенье. Вот и
расстройство: священство съехавшееся разъедется, и я тоже".
"27-го, неделя и новолуние. В служении изморился и мокрую рубаху
переменил. Сплю... - Гремит - сплю; проливной дождь - сплю... Снится
встреча... сплю... и думаю, что владыка в такую пору не осмелится
отправиться, Ergo {Следовательно (лат.).} - еще больше сплю и храплю не хуже
Ионы. Наконец в три часа пробуждаюсь - солнце на небе сияет, а грязь в моих
сенях воняет. Собравшись, прибыли к Белгородку и застали восемь священников
в облачении. Через час и владыко со свитою на тридцати лошадях. Рев-илы
(ревуны - басы, дьяконы, певчие), прибывшие вперед, испугали мою Липушку,
наговорив, что Соколовский (помещик с. Горемичи) просил владыку на ночлег;
но я себе думаю: брешете, дорога нисколько в провале не исправлена, да и его
нет в доме... А тут пристав объявил уже мне, что владыка намерен далее ехать
и велел заготовлять лошадей... Вот тут я, по правде сказать, окаменел, не
зная сам, что мне и делать?"
Но обстоятельства, поставившие отца Фоку в такое положение, что он
"окаменел", изменяются, благодаря участию отца ключаря, которому было
передано, что у отца Фоки "расстройство", - после чего ключарь "обещал все
уладить".
"Идя из церкви, - вследствие предложения отца ключаря, - владыка
решился остановиться в Белогородке на ночлег, а после изъявил согласие
посетить гореницкий храм... Я бегал... или, лучше, - я стоял... меня
_гоняли_, - шептали: "скорей, скорей, у вас владыка будет пить чай!" Певчие
и дьяконы приставали: "просите, просите владыку, чтобы у вас остался
ночевать на покое". А я себе, запыхавшись, думаю: где там просить ночевать,
когда у меня полны сени грязи, и на дворе грязь, и в комнатах теснота и
неисправность? Касательно же приема: что и было в запасе, то все перевезено
на тракт".
В этом отчаянном положении отец Фока являет новую черту своего
характе