, кто посягнул бы на эту обсервацию (*25),
легко мог подвергнуться немалой неприятности.
Матвеевна, как женщина, прибегла к патентованному женскому средству - к
жалобе.
"Разумеется, - говорила она, - если бы у меня, как у других прочих, был
такой муж, как надобно, то есть хозяин, так это его бы дело слазить и все
это высмотреть. Но ведь мой муж в слабости, вот его пятый день и дома
нет".
"Правда, - отвечали ей соседки, - хозяина и лукавый не бьет".
"Ну, бить, положим, как не бьет".
"Ну да ежели и бьет, так все же это его дело".
А о Сафроныче все не было ни слуха ни духа, и никто не знал, где его и
искать, в каком кабачке. Может быть, он ушел далеко-далеко в какую-нибудь
деревеньку и пьянствует.
"О нем нечего думать, матушка Марья Матвеевна, - говорили все в один
голос, - а надо скорее думать, что учредить на сатану лучшее".
"Да что же, отцы мои, что лучше? Советуйте".
"Один тебе, родимая, совет: либо чеботаря Фоку кликнуть, чтобы он
выманул беса, либо воду освятить".
"Что вы, что вы про Фоку вспоминаете, - и так тут невесть что деется, а
Фока совсем сам бесово племя".
"Именно, разве бес беса погонит?"
"Ну, если так судите, то остается воду святить".
"А воду освятить я согласна, и еще к ночи это думала, да повернулась и
опять забыла; а теперь как уберусь, так пирогов напеку и подниму икону, и
пущай поют водосвятие... Да вот только Сафроныча дома нет".
"Ну, где его теперь ждать!"
"Разумеется, нельзя ждать, а все бы лучше, да он же и службу, голубчик
мой, любит и, бывало, сам чашу перед священником по всем комнатам носит и
сам молитвы поет. Как без него это и делать - не знаю, и кого звать - не
вздумаю".
"Протопопа позовите, он старший, его бес скорее испужается".
"Ну, легко ли кого звать, табачника. Нет, бог с ним, он папиросы сосет,
я лучше отца Флавиана позову".
"И отца Флавиана хорошо".
"Грузен он очень".
"Да; мягенький да пухленький и очень добр, и тоже он намедни у Ильиных
толчею святил, очень хорошо святит. Только чтобы во всех местах хорошенько
побрызгал, а то ведь он тучен, в иное место не подлезет - и этак зря, как
попало, издаля кропит".
"За этим смотреть будем".
"Да, вот если есть кто опытный смотреть, так ничего".
"Разумеется, надо смотреть, чтобы крест-накрест брызгал и приговаривал.
А он ведь, отец-то Флавиан, он по своей полноте в эту дверь на чердак не
пройдет".
"Да, он не пройдет".
"Разве расширить, что ли, ее? Это опять убытку много".
"Это убыточно".
"А вы вот что: отец Флавиан-то пусть посвятит, а кропить-то на чердак
дьякон Савва полезет. Право, его попросите, он такой подчегаристый (*26) -
всюду пройдет. Это самое лучшее, а то отец Флавиан с своею утробой на этой
лестнице еще, пожалуй, обломится я сам убьется".
"Храни боже такого греха, пусть живет, старец добрый и угодливый! Я раз
родами мучилась, послала протопопа просить, чтобы царские двери отворили,
ни за что не захотел".
"Видно, мало дали".
"Рубль посылала; а отец Флавиан, голубчик, за полтинник во всю ширь
размахнул".
"Да; он старик добродетельный, он пусть тут внизу останется да
приговаривает, а наверх пусть с водою и с кропилом один дьякон Савва
полезет. Ему ничего, если с ним что такое и случится, у него дьяконица
всякий месяц один раз с ума сходит, чай ему уже давно и жизнь-то надоела".
"Да, он ничего, он пойдет, он дьякон уважительный, куда хоч
легко мог подвергнуться немалой неприятности.
Матвеевна, как женщина, прибегла к патентованному женскому средству - к
жалобе.
"Разумеется, - говорила она, - если бы у меня, как у других прочих, был
такой муж, как надобно, то есть хозяин, так это его бы дело слазить и все
это высмотреть. Но ведь мой муж в слабости, вот его пятый день и дома
нет".
"Правда, - отвечали ей соседки, - хозяина и лукавый не бьет".
"Ну, бить, положим, как не бьет".
"Ну да ежели и бьет, так все же это его дело".
А о Сафроныче все не было ни слуха ни духа, и никто не знал, где его и
искать, в каком кабачке. Может быть, он ушел далеко-далеко в какую-нибудь
деревеньку и пьянствует.
"О нем нечего думать, матушка Марья Матвеевна, - говорили все в один
голос, - а надо скорее думать, что учредить на сатану лучшее".
"Да что же, отцы мои, что лучше? Советуйте".
"Один тебе, родимая, совет: либо чеботаря Фоку кликнуть, чтобы он
выманул беса, либо воду освятить".
"Что вы, что вы про Фоку вспоминаете, - и так тут невесть что деется, а
Фока совсем сам бесово племя".
"Именно, разве бес беса погонит?"
"Ну, если так судите, то остается воду святить".
"А воду освятить я согласна, и еще к ночи это думала, да повернулась и
опять забыла; а теперь как уберусь, так пирогов напеку и подниму икону, и
пущай поют водосвятие... Да вот только Сафроныча дома нет".
"Ну, где его теперь ждать!"
"Разумеется, нельзя ждать, а все бы лучше, да он же и службу, голубчик
мой, любит и, бывало, сам чашу перед священником по всем комнатам носит и
сам молитвы поет. Как без него это и делать - не знаю, и кого звать - не
вздумаю".
"Протопопа позовите, он старший, его бес скорее испужается".
"Ну, легко ли кого звать, табачника. Нет, бог с ним, он папиросы сосет,
я лучше отца Флавиана позову".
"И отца Флавиана хорошо".
"Грузен он очень".
"Да; мягенький да пухленький и очень добр, и тоже он намедни у Ильиных
толчею святил, очень хорошо святит. Только чтобы во всех местах хорошенько
побрызгал, а то ведь он тучен, в иное место не подлезет - и этак зря, как
попало, издаля кропит".
"За этим смотреть будем".
"Да, вот если есть кто опытный смотреть, так ничего".
"Разумеется, надо смотреть, чтобы крест-накрест брызгал и приговаривал.
А он ведь, отец-то Флавиан, он по своей полноте в эту дверь на чердак не
пройдет".
"Да, он не пройдет".
"Разве расширить, что ли, ее? Это опять убытку много".
"Это убыточно".
"А вы вот что: отец Флавиан-то пусть посвятит, а кропить-то на чердак
дьякон Савва полезет. Право, его попросите, он такой подчегаристый (*26) -
всюду пройдет. Это самое лучшее, а то отец Флавиан с своею утробой на этой
лестнице еще, пожалуй, обломится я сам убьется".
"Храни боже такого греха, пусть живет, старец добрый и угодливый! Я раз
родами мучилась, послала протопопа просить, чтобы царские двери отворили,
ни за что не захотел".
"Видно, мало дали".
"Рубль посылала; а отец Флавиан, голубчик, за полтинник во всю ширь
размахнул".
"Да; он старик добродетельный, он пусть тут внизу останется да
приговаривает, а наверх пусть с водою и с кропилом один дьякон Савва
полезет. Ему ничего, если с ним что такое и случится, у него дьяконица
всякий месяц один раз с ума сходит, чай ему уже давно и жизнь-то надоела".
"Да, он ничего, он пойдет, он дьякон уважительный, куда хоч