такими черными мыслями.
А з р а и л. Так, моя любовь чиста, как голубь, но она хранится в
мрачном месте, которое темнеет с вечностью.
Дева. Кто ты?
А з р а и л. Изгнанник, существо сильное и побежденное. Зачем ты хочешь
знать?
Дева. Что с тобою? Ты побледнел приметно, дрожь пробежала по твоим
членам, твои веки опустились к земле. Милый, ты становишься страшен.
А з р а и л. Не бойся, все опять прошло.
Дева. О, я тебя люблю, люблю больше блаженства. Ты помнишь, когда мы
встретились, я покраснела; ты прижал меня к себе, мне было так хорошо,
так тепло у груди твоей. С тех пор моя душа с твоей одно. Ты
несчастлив, вверь мне свою печаль, кто ты? откуда? ангел? демон?
А з р а и л. Ни то, ни другое.
Дева. Расскажи мне твою повесть; если ты потребуешь слез, у меня они
есть; если потребуешь ласки, то я удушу тебя моими; если потребуешь помощи,
о возьми все, что я имею, возьми мое сердце и приложи его к язве, терзающей
свою душу; моя любовь сожжет этого червя, который гнездится в ней. Расскажи
мне твою повесть!
А з р а и л. Слушай, не ужасайся, склонись к моему плечу, сбрось эти
цветы, твои губы душистее. Пускай эти гвоздики, фиалки унесет ближний поток,
как некогда время унесет твою собственную красоту. Как, ужели эта мысль
ужасна, ужели в столько столетий люди не могли к ней привыкнуть, ужели никто
не может пользоваться всею опытностью предшественников? О люди! Вы жалки, но
со всем тем я сменял бы мое вечное существованье на мгновенную искру жизни
человеческой, чтобы чувствовать хотя все то же, что теперь чувствую, но
иметь надежду когда-нибудь позабыть, что я жил и мыслил. Слушай же мою
повесть.
Рассказ Азраила
Когда еще ряды. светил
Земли не знали меж собой,
В те годы я уж в мире был,
Смотрел очами и душой,
Молился, действовал, любил.
И не один я сотворен,
Нас было много; чудный край
Мы населяли, только он,
Как ваш давно забытый рай,
Был преступленьем осквернен.
Я власть великую имел,
Летал, как мысль, куда хотел,
Мог звезды навещать порой
210
И любоваться их красой
Вблизи, не утомляя взор,
Как перелетный метеор,
Я мог исчезнуть и блеснуть.
Везде мне был свободный путь.
Я часто ангелов видал
И громким песням их внимал,
Когда в багряных облаках
Они, качаясь на крылах,
Все вместе славили творца,
И не было хвалам конца.
Я им завидовал: они
Беспечно проводили дни,
Не знали тайных беспокойств,
Душевных болей и расстройств,
Волнения враждебных дум
И горьких слез; их светлый ум
Безвестной цели не искал,
Любовью грешной не страдал,
Не знал пристрастия к вещам,
Он весь был отдан небесам.
Но я, блуждая много лет,
Искал -- чего, быть может, нет:
Творенье, сходное со мной
Хотя бы мукою одной.
И начал громко я роптать,
Мое рожденье проклинать
И говорил: всесильный бог,
Ты знать про будущее мог,
Зачем же сотворил меня?
Желанье глупое храня,
Везде искать мне суждено
Призрак, видение одно.
Ужели мил тебе мой стон?
И если я уж сотворен,
Чтобы игрушкою служить,
Душой, бессмертной может быть,
Зачем меня ты одарил?
Зачем я верил и любил?
14*
211
И наказание в ответ
Упало на главу
А з р а и л. Так, моя любовь чиста, как голубь, но она хранится в
мрачном месте, которое темнеет с вечностью.
Дева. Кто ты?
А з р а и л. Изгнанник, существо сильное и побежденное. Зачем ты хочешь
знать?
Дева. Что с тобою? Ты побледнел приметно, дрожь пробежала по твоим
членам, твои веки опустились к земле. Милый, ты становишься страшен.
А з р а и л. Не бойся, все опять прошло.
Дева. О, я тебя люблю, люблю больше блаженства. Ты помнишь, когда мы
встретились, я покраснела; ты прижал меня к себе, мне было так хорошо,
так тепло у груди твоей. С тех пор моя душа с твоей одно. Ты
несчастлив, вверь мне свою печаль, кто ты? откуда? ангел? демон?
А з р а и л. Ни то, ни другое.
Дева. Расскажи мне твою повесть; если ты потребуешь слез, у меня они
есть; если потребуешь ласки, то я удушу тебя моими; если потребуешь помощи,
о возьми все, что я имею, возьми мое сердце и приложи его к язве, терзающей
свою душу; моя любовь сожжет этого червя, который гнездится в ней. Расскажи
мне твою повесть!
А з р а и л. Слушай, не ужасайся, склонись к моему плечу, сбрось эти
цветы, твои губы душистее. Пускай эти гвоздики, фиалки унесет ближний поток,
как некогда время унесет твою собственную красоту. Как, ужели эта мысль
ужасна, ужели в столько столетий люди не могли к ней привыкнуть, ужели никто
не может пользоваться всею опытностью предшественников? О люди! Вы жалки, но
со всем тем я сменял бы мое вечное существованье на мгновенную искру жизни
человеческой, чтобы чувствовать хотя все то же, что теперь чувствую, но
иметь надежду когда-нибудь позабыть, что я жил и мыслил. Слушай же мою
повесть.
Рассказ Азраила
Когда еще ряды. светил
Земли не знали меж собой,
В те годы я уж в мире был,
Смотрел очами и душой,
Молился, действовал, любил.
И не один я сотворен,
Нас было много; чудный край
Мы населяли, только он,
Как ваш давно забытый рай,
Был преступленьем осквернен.
Я власть великую имел,
Летал, как мысль, куда хотел,
Мог звезды навещать порой
210
И любоваться их красой
Вблизи, не утомляя взор,
Как перелетный метеор,
Я мог исчезнуть и блеснуть.
Везде мне был свободный путь.
Я часто ангелов видал
И громким песням их внимал,
Когда в багряных облаках
Они, качаясь на крылах,
Все вместе славили творца,
И не было хвалам конца.
Я им завидовал: они
Беспечно проводили дни,
Не знали тайных беспокойств,
Душевных болей и расстройств,
Волнения враждебных дум
И горьких слез; их светлый ум
Безвестной цели не искал,
Любовью грешной не страдал,
Не знал пристрастия к вещам,
Он весь был отдан небесам.
Но я, блуждая много лет,
Искал -- чего, быть может, нет:
Творенье, сходное со мной
Хотя бы мукою одной.
И начал громко я роптать,
Мое рожденье проклинать
И говорил: всесильный бог,
Ты знать про будущее мог,
Зачем же сотворил меня?
Желанье глупое храня,
Везде искать мне суждено
Призрак, видение одно.
Ужели мил тебе мой стон?
И если я уж сотворен,
Чтобы игрушкою служить,
Душой, бессмертной может быть,
Зачем меня ты одарил?
Зачем я верил и любил?
14*
211
И наказание в ответ
Упало на главу