сыпать штучки две в руку,--
я отдернул ее, несколько леденцов упало на панель, он подобрал
их и догнал меня рысью. Когда мы приблизились к музею, то
увидели, что перед ним стоит красный автокар -- пустой.
-- Ага,-- сказал мосье Годар довольненьким голосом,-- я
вижу, что у нас сегодня много посетителей.
Он снял шляпу и, держа ее перед собой, чинно взошел по
ступеням.
В музее было нехорошо. Доносились вакхические восклицания,
бравурный смех и как будто даже шум потасовки. Мы вошли в
первую залу; там старичок сторож удерживал двух святотатцев с
какими-то праздничными эмблемами в петличках, и вообще очень
сизо-румяных и энергичных, старавшихся добыть из-под стекла
черные чаврики муниципального советника. Прочие молодцы из той
же сельско-спортивной корпорации громко издевались, кто над
червем в спирту, кто над черепом. Один весельчак восхищался
трубами парового отопления, будто принятыми им за экспонат;
другой целился в сову из кулака и пальца. Всего было человек
тридцать, так что получалась толкотня и густой шум от шагов и
возгласов.
Мосье Годар захлопал в ладоши и указал на плакат с
надписью: "Посетители музея должны быть прилично одеты". Затем
он протиснулся -- и я за ним -- во вторую залу. Все общество
тотчас повадило туда же. Я подтолкнул Годара к портрету, и он
застыл перед ним, выставив грудь, потом чуть попятился, словно
им любуясь, и наступил своим дамским каблуком на чью-то ногу.
-- Прекрасная картина,-- воскликнул он вполне искренне,--
что ж, не будем мелочны. Вы оказались правы, а в каталоге
должно быть ошибка.
Говоря это, он отвлеченными пальцами достал наш контракт и
разорвал его на мелкие части, которые, как снежинки, посыпались
в массивную плевательницу.
-- Кто эта старая обезьяна?-- спросил относительно
портрета некто в полосатом нательнике, а так как дед моего
приятеля был изображен с сигарой в руке, другой балагур вынул
папиросу и собрался у портрета прикурить.
-- Давайте условимся о цене,-- сказал я.-- И во всяком
случае уйдемте отсюда.
-- Пропустите, господа,-- крикнул мосье Годар, отстраняя
любопытных. В конце залы оказался проход, которого я прежде не
заметил, мы пробились туда.-- Я ничего не могу решить,--
говорил мосье Годар, перекрикивая шум.-- Решимость только тогда
хороша, когда подкреплена законом. Я должен сперва
посоветоваться с мэром, который только что умер и еще не
избран. Думаю, что купить портрет вам не удастся, но тем не
менее хочу вам показать еще другие наши сокровища.
Мы очутились в зале несколько больших размеров. Там, на
длинном столе под стеклом, раскрыты были толстые, плохо
выпеченные книги с желтыми пятнами на грубых листах. Вдоль стен
стояли военные куклы в ботфортах с раструбами.
-- Давайте обсудим,-- взмолился я, порываясь направить
пируэты мосье Годара к плюшевому дивану в углу. Но мне помешал
сторож. Потрясая единственной рукой, он догонял нас,
сопровождаемый веселым табуном молодых людей, из которых один
надел себе на голову медный шлем с рембрандтовским бликом.
-- Снимите, снимите! -- воскликнул мосье Годар, и от
чьего-то толчка шлем со звоном слетел с хулигана.
-- Дальше,-- сказал мосье Годар, дергая меня за рукав, и
мы попали в отдел античной скульптуры.
На минуту я заблудился среди громадных мраморных
я отдернул ее, несколько леденцов упало на панель, он подобрал
их и догнал меня рысью. Когда мы приблизились к музею, то
увидели, что перед ним стоит красный автокар -- пустой.
-- Ага,-- сказал мосье Годар довольненьким голосом,-- я
вижу, что у нас сегодня много посетителей.
Он снял шляпу и, держа ее перед собой, чинно взошел по
ступеням.
В музее было нехорошо. Доносились вакхические восклицания,
бравурный смех и как будто даже шум потасовки. Мы вошли в
первую залу; там старичок сторож удерживал двух святотатцев с
какими-то праздничными эмблемами в петличках, и вообще очень
сизо-румяных и энергичных, старавшихся добыть из-под стекла
черные чаврики муниципального советника. Прочие молодцы из той
же сельско-спортивной корпорации громко издевались, кто над
червем в спирту, кто над черепом. Один весельчак восхищался
трубами парового отопления, будто принятыми им за экспонат;
другой целился в сову из кулака и пальца. Всего было человек
тридцать, так что получалась толкотня и густой шум от шагов и
возгласов.
Мосье Годар захлопал в ладоши и указал на плакат с
надписью: "Посетители музея должны быть прилично одеты". Затем
он протиснулся -- и я за ним -- во вторую залу. Все общество
тотчас повадило туда же. Я подтолкнул Годара к портрету, и он
застыл перед ним, выставив грудь, потом чуть попятился, словно
им любуясь, и наступил своим дамским каблуком на чью-то ногу.
-- Прекрасная картина,-- воскликнул он вполне искренне,--
что ж, не будем мелочны. Вы оказались правы, а в каталоге
должно быть ошибка.
Говоря это, он отвлеченными пальцами достал наш контракт и
разорвал его на мелкие части, которые, как снежинки, посыпались
в массивную плевательницу.
-- Кто эта старая обезьяна?-- спросил относительно
портрета некто в полосатом нательнике, а так как дед моего
приятеля был изображен с сигарой в руке, другой балагур вынул
папиросу и собрался у портрета прикурить.
-- Давайте условимся о цене,-- сказал я.-- И во всяком
случае уйдемте отсюда.
-- Пропустите, господа,-- крикнул мосье Годар, отстраняя
любопытных. В конце залы оказался проход, которого я прежде не
заметил, мы пробились туда.-- Я ничего не могу решить,--
говорил мосье Годар, перекрикивая шум.-- Решимость только тогда
хороша, когда подкреплена законом. Я должен сперва
посоветоваться с мэром, который только что умер и еще не
избран. Думаю, что купить портрет вам не удастся, но тем не
менее хочу вам показать еще другие наши сокровища.
Мы очутились в зале несколько больших размеров. Там, на
длинном столе под стеклом, раскрыты были толстые, плохо
выпеченные книги с желтыми пятнами на грубых листах. Вдоль стен
стояли военные куклы в ботфортах с раструбами.
-- Давайте обсудим,-- взмолился я, порываясь направить
пируэты мосье Годара к плюшевому дивану в углу. Но мне помешал
сторож. Потрясая единственной рукой, он догонял нас,
сопровождаемый веселым табуном молодых людей, из которых один
надел себе на голову медный шлем с рембрандтовским бликом.
-- Снимите, снимите! -- воскликнул мосье Годар, и от
чьего-то толчка шлем со звоном слетел с хулигана.
-- Дальше,-- сказал мосье Годар, дергая меня за рукав, и
мы попали в отдел античной скульптуры.
На минуту я заблудился среди громадных мраморных