ь отдирать дом от его окружения, что роковым
образом сказалось на чувстве, которое он внушал. Прямо через
узкую улицу народилось громогласное, уродливое, все в помостьях
строение. Чета привычных тополей погибла той весной, обратясь в
белесые скелеты. Явились рабочие и взломали прекрасную, старую,
теплых тонов мостовую, приобретавшую влажными апрельскими днями
особый фиалковый отсвет и так памятно отзывавшуюся на утренние
шаги направлявшегося в музей мистера Левера, который, в
шестьдесят удалившись от дел, целую четверть века посвятил
исключительно изученью улиток.
Кстати о стариках, -- тут стоит добавить, что порой такие
посмертные знамения и вмешательства отзывались пародией. Цинтия
дружила с чудаковатым библиотекарем по имени Порлок, который в
последние годы своей пыльной жизни обшаривал старые книги в
поисках чудотворных опечаток, таких, например, как замена
второй "h" в слове "hither" (*2) на "l". Его, в противность
Цинтии, туманные пророчества не волновали, -- ему нужен был сам
уродец, выдурь в обличии выбора, порок, глядящий пророком; и
Цинтия, куда более извращенная любительница ошибочно или
беззаконно соединенных слов, каламбуров, логогрифов и прочего,
помогала старому маниаку в розысках, которые в свете
приведенного ею примера поразили меня как статистически
несосветимые. Как бы там ни было, рассказывала она, на третий
день после его смерти она читала журнал и как раз натолкнулась
на цитату из бессмертной поэмы (которую она, вместе с иными
доверчивыми читателями, почитала и в самом деле сочиненной во
сне), когда ее осенило, что "Alph" -- это пророческая череда
начальных букв имени "Анна Ливия Плюрабель" (еще один священный
поток, бегущий сквозь или вернее вокруг еще одного поддельного
сна), причем добавочное "h" скромно обозначает -- вроде
приватного указателя -- то самое слово, что так завораживало
бедного мистера Порлока. Жаль, что мне никак не удается
припомнить того романа или рассказа (по-моему, кого-то из
современных писателей), в котором первые буквы слов в последнем
абзаце без ведома автора образуют, как обнаружила Цинтия,
весточку от его покойницы-матери.
---------------------------------------------------------------------------
(*2) Сюда, ближайший во времени (англ.).
---------------------------------------------------------------------------
5
С сожалением должен отметить, что не довольствуясь этими
изящными выдумками, Цинтия выказывала смешную привязанность к
спиритизму. Я избегал ходить с нею на посиделки с участием
платных медиумов, слишком много зная о них из других
источников. Я согласился, впрочем, присутствовать на маленьких
фарсах, на скорую руку разыгрываемых Цинтией и двумя ее
друзьями, непроницаемыми джентльменами из печатного заведения.
То были приземистые, вежливые, пожилые мужички, производившие
жутковатое впечатление, но я уверил себя, что обоим присущи
незаурядные ум и культура. Мы усаживались за легкий столик и
едва успевали уложить на него кончики пальцев, как он
принимался трястись и потрескивать. Я имел удовольствие
общаться с самыми разными духами, которые с величайшей
готовностью отстукивали свои сообщения, впрочем отказываясь
прояснить то, что мне не удавалось вполне разобрать. Являлся
Оскар Уайльд и на беглом и сорном французско
образом сказалось на чувстве, которое он внушал. Прямо через
узкую улицу народилось громогласное, уродливое, все в помостьях
строение. Чета привычных тополей погибла той весной, обратясь в
белесые скелеты. Явились рабочие и взломали прекрасную, старую,
теплых тонов мостовую, приобретавшую влажными апрельскими днями
особый фиалковый отсвет и так памятно отзывавшуюся на утренние
шаги направлявшегося в музей мистера Левера, который, в
шестьдесят удалившись от дел, целую четверть века посвятил
исключительно изученью улиток.
Кстати о стариках, -- тут стоит добавить, что порой такие
посмертные знамения и вмешательства отзывались пародией. Цинтия
дружила с чудаковатым библиотекарем по имени Порлок, который в
последние годы своей пыльной жизни обшаривал старые книги в
поисках чудотворных опечаток, таких, например, как замена
второй "h" в слове "hither" (*2) на "l". Его, в противность
Цинтии, туманные пророчества не волновали, -- ему нужен был сам
уродец, выдурь в обличии выбора, порок, глядящий пророком; и
Цинтия, куда более извращенная любительница ошибочно или
беззаконно соединенных слов, каламбуров, логогрифов и прочего,
помогала старому маниаку в розысках, которые в свете
приведенного ею примера поразили меня как статистически
несосветимые. Как бы там ни было, рассказывала она, на третий
день после его смерти она читала журнал и как раз натолкнулась
на цитату из бессмертной поэмы (которую она, вместе с иными
доверчивыми читателями, почитала и в самом деле сочиненной во
сне), когда ее осенило, что "Alph" -- это пророческая череда
начальных букв имени "Анна Ливия Плюрабель" (еще один священный
поток, бегущий сквозь или вернее вокруг еще одного поддельного
сна), причем добавочное "h" скромно обозначает -- вроде
приватного указателя -- то самое слово, что так завораживало
бедного мистера Порлока. Жаль, что мне никак не удается
припомнить того романа или рассказа (по-моему, кого-то из
современных писателей), в котором первые буквы слов в последнем
абзаце без ведома автора образуют, как обнаружила Цинтия,
весточку от его покойницы-матери.
---------------------------------------------------------------------------
(*2) Сюда, ближайший во времени (англ.).
---------------------------------------------------------------------------
5
С сожалением должен отметить, что не довольствуясь этими
изящными выдумками, Цинтия выказывала смешную привязанность к
спиритизму. Я избегал ходить с нею на посиделки с участием
платных медиумов, слишком много зная о них из других
источников. Я согласился, впрочем, присутствовать на маленьких
фарсах, на скорую руку разыгрываемых Цинтией и двумя ее
друзьями, непроницаемыми джентльменами из печатного заведения.
То были приземистые, вежливые, пожилые мужички, производившие
жутковатое впечатление, но я уверил себя, что обоим присущи
незаурядные ум и культура. Мы усаживались за легкий столик и
едва успевали уложить на него кончики пальцев, как он
принимался трястись и потрескивать. Я имел удовольствие
общаться с самыми разными духами, которые с величайшей
готовностью отстукивали свои сообщения, впрочем отказываясь
прояснить то, что мне не удавалось вполне разобрать. Являлся
Оскар Уайльд и на беглом и сорном французско