, переданные Петром Ивановичем, - эта
маленькая лепта, первая взятка в фильме, - почтарь отдал письмо, и Петра
Ивановича подхватило по улицам, словно у него образовались крылья.
НДП. Городничий Антон Антонович Сквозник-Дмухановский.
Городничий, уже постаревший на службе и очень неглупый по-своему
человек, черты лица грубые и жесткие, как у всякого, начавшего тяжелую
службу с нижнего чина, сидел еще не одетый, заспанный, видно, только что
встал и, несмотря на это, сильно расстроенный.
В руках у него большая книга в кожаном переплете, с огромными
серебряными застежками. Это может быть "Свод законов Российской империи" или
Библия, но при ближайшем рассмотрении она оборачивается 'сонником -
толкователем снов.
Антон Антонович пробегал страницу за страницей, наконец, нашел то, что
было нужно, и начал про себя.
НДП. Паче страшно видеть во сне крыс, к явной неприятности по
должности.
Городничий жуликовато прищурился, как бы говоря: Хотел бы я знать,
какая такая неприятность может угрожать мне, Сквозник-Дмухановскому".
Бобчинский влетел в покой сильного мира сего и сразу преобразился.
Серьезность, насколько она была присуща Петру Ивановичу, отобразилась на его
лице, когда он вручал городничему письмо с печатями. Городничий медленно
распечатал письмо.
Любопытство - этот один из человеческих пороков, коим Петр Иванович
Бобчинский страдал в излишестве, сразу забрало его. Глаза Петра Ивановича
заблестели, как у игрока, увидевшего большую ставку.
Городничий читал письмо про себя.
НДП. Любезный друг, кум и благодетель, спешу уведомить тебя, что
приехал чиновник из Петербурга с предписанием осмотреть всю губернию и
особенно наш уезд.
Бобчинский, как по раскрытой книге, читал на лице городничего, что:
"Есть очень важные новости".
НДП. ...Я советую тебе взять предосторожность и удержаться на время от
прибыточной стрижки, ибо он может приехать во всякий час, если уж только не
приехал и не живет где-нибудь инкогнито (слово "инкогнито" подчеркнуто два
раза).
Антон Антонович глазам своим не верил. Вытер лоб и углубился в чтение
вторично.
И вот, по мере того как он читал во второй раз, на письме зародилась
движущаяся точка, сначала совсем маленькая, еле приметная, а потом все
увеличивающаяся и увеличивающаяся, она наконец обозначилась тройкой лошадей,
а вон и тарантас уже виден, и седоки сидят в тарантасе. Точка и впрямь
обернулась тройкой и еще пуще понеслась по белому полю письма между строчек,
словно по накатанной дороге. Бубенцы ее усиливались, бег ускорялся, она,
подгоняемая гиканьем лихого молодца кучера, с песней, со свистом проносилась
мимо запятых, точек и вдруг с размаху поворотила и, все увеличиваясь в своей
стремительности, прогромыхала вниз, по последним строчкам чмыховского
письма, вырвалась на расейскую дорогу, коими исхлестана наша с страна, и
понеслась...
НДП. Ревизор есть чиновник, облеченный всей полнотой царской власти. Он
может раздуть муху в слона. Но он также легко способен слона обернуть мухой.
На тройке с жандармом едет личность, одетая в партикулярное платье, но,
судя по тому, с каким мастерством личность тычет кулаком в шею кучеру, и по
присутствию сбоку жандарма, можно без ошибки сказать, что этот инкогнито -
большой чиновник или военный чин.
Кучер хлестал лошадей,
маленькая лепта, первая взятка в фильме, - почтарь отдал письмо, и Петра
Ивановича подхватило по улицам, словно у него образовались крылья.
НДП. Городничий Антон Антонович Сквозник-Дмухановский.
Городничий, уже постаревший на службе и очень неглупый по-своему
человек, черты лица грубые и жесткие, как у всякого, начавшего тяжелую
службу с нижнего чина, сидел еще не одетый, заспанный, видно, только что
встал и, несмотря на это, сильно расстроенный.
В руках у него большая книга в кожаном переплете, с огромными
серебряными застежками. Это может быть "Свод законов Российской империи" или
Библия, но при ближайшем рассмотрении она оборачивается 'сонником -
толкователем снов.
Антон Антонович пробегал страницу за страницей, наконец, нашел то, что
было нужно, и начал про себя.
НДП. Паче страшно видеть во сне крыс, к явной неприятности по
должности.
Городничий жуликовато прищурился, как бы говоря: Хотел бы я знать,
какая такая неприятность может угрожать мне, Сквозник-Дмухановскому".
Бобчинский влетел в покой сильного мира сего и сразу преобразился.
Серьезность, насколько она была присуща Петру Ивановичу, отобразилась на его
лице, когда он вручал городничему письмо с печатями. Городничий медленно
распечатал письмо.
Любопытство - этот один из человеческих пороков, коим Петр Иванович
Бобчинский страдал в излишестве, сразу забрало его. Глаза Петра Ивановича
заблестели, как у игрока, увидевшего большую ставку.
Городничий читал письмо про себя.
НДП. Любезный друг, кум и благодетель, спешу уведомить тебя, что
приехал чиновник из Петербурга с предписанием осмотреть всю губернию и
особенно наш уезд.
Бобчинский, как по раскрытой книге, читал на лице городничего, что:
"Есть очень важные новости".
НДП. ...Я советую тебе взять предосторожность и удержаться на время от
прибыточной стрижки, ибо он может приехать во всякий час, если уж только не
приехал и не живет где-нибудь инкогнито (слово "инкогнито" подчеркнуто два
раза).
Антон Антонович глазам своим не верил. Вытер лоб и углубился в чтение
вторично.
И вот, по мере того как он читал во второй раз, на письме зародилась
движущаяся точка, сначала совсем маленькая, еле приметная, а потом все
увеличивающаяся и увеличивающаяся, она наконец обозначилась тройкой лошадей,
а вон и тарантас уже виден, и седоки сидят в тарантасе. Точка и впрямь
обернулась тройкой и еще пуще понеслась по белому полю письма между строчек,
словно по накатанной дороге. Бубенцы ее усиливались, бег ускорялся, она,
подгоняемая гиканьем лихого молодца кучера, с песней, со свистом проносилась
мимо запятых, точек и вдруг с размаху поворотила и, все увеличиваясь в своей
стремительности, прогромыхала вниз, по последним строчкам чмыховского
письма, вырвалась на расейскую дорогу, коими исхлестана наша с страна, и
понеслась...
НДП. Ревизор есть чиновник, облеченный всей полнотой царской власти. Он
может раздуть муху в слона. Но он также легко способен слона обернуть мухой.
На тройке с жандармом едет личность, одетая в партикулярное платье, но,
судя по тому, с каким мастерством личность тычет кулаком в шею кучеру, и по
присутствию сбоку жандарма, можно без ошибки сказать, что этот инкогнито -
большой чиновник или военный чин.
Кучер хлестал лошадей,