, оттопывал своими огромными
ботфортами так, что половицы под ним трещали.
Все были заняты танцем настолько, что не обратили внимания на
взволнованного почтмейстера, влетевшего в зал.
- Господа!.. - вопил почтмейстер, но пары со смехом проносились мимо.
Почтмейстер завопил на весь зал, потрясая каким-то письмом. Танец
приостановился.
Почтмейстер погрозил капельмейстеру. Оркестр умолк.
- Господа! Чиновник, которого мы приняли за ревизора, не ревизор.
На почтмейстера посмотрели, как на сумасшедшего. Кто-то махнул
дирижеру, и танец раздался с еще большей силой, чем прежде. Какую-то секунду
опешивший почтмейстер стоял с поднятой рукой, в которой было зажато письмо,
и вдруг подпрыгнул, завопил каким-то истошным голосом:
- Господа, у меня письмо!
Все остановилось, вдруг, как по мановению:
- Какое письмо?
Городничий подходил, не спуская с почтмейстера глаз:
- Какое письмо?
Почтмейстер у всех на глазах развернул бумагу.
НДП. Письмо Хлестакова милостивому государю И. В. Тряпичкину, в
Санкт-Петербург.
"Спешу уведомить тебя, душа Тряпичкин, какие со мной чудеса. По моей
петербургской физиономии и по костюму весь город принял меня за
генерал-губернатора. И я теперь живу у городничего, жуирую, волочусь
напропалую за его женой и дочкой. Все мне дают взаймы сколько угодно.
Оригиналы страшные. Во-первых, городничий - глуп, как сивый мерин..."
И по мере того как зритель читает письмо Хлестакова, на бумаге между
строчек зарождается движущаяся точка, сначала совсем маленькая, еле
приметная, а потом все увеличивающаяся и увеличивающаяся, точка вдруг
обернулась лихой тройкой и еще пуще понеслась по белому полю письма между
строчек, словно по накатанной дороге. Тройка проносилась мимо слов:
"городничий - глуп, как сивый мерин..."
И в первый раз городничий Сквозник-Дмухановский действительно
испугался. Его большое тело съежилось. Он даже зажмурил глаза, как бы
готовясь получить следующий удар.
Послышался шепот:
- Зарезал... убил... совсем убил...
И когда городничий открыл глаза, пред его взором вместо человеческих
лиц вырисовывались какие-то звериные морды. На месте, где стоял Земляника,
теперь какая-то фигура в том же фраке, но со свиной головой и в феске.
Вместо лица судьи была какая-то страшная песья голова, которая вдруг,
раскрыв пасть и обнажив клыки, заговорила человеческим голосом:
- Как же это, в самом деле, мы так оплошали, господа?
Городничий, ударив себя по лбу, вопил:
- Нет, как я, старый дурак? Выжил, глупый баран, из ума!.. Мошенников
над мошенниками обманывал, пройдох и плутов таких, что весь свет готовы
обворовать, поддевал на уду, трех губернаторов обманул! Вот смотрите, весь
мир, все христианство, все смотрите, как одурачен городничий!
В залу, запыхавшись, прибежал жандарм, который ехал с ревизором из
Петербурга, и громким прерывающимся голосом оповестил:
- Приехавший из Петербурга чиновник требует вас сей же час к себе. Он
остановился в гостинице.
Произнесенные слова поражают, как громом, всех. Звук изумления
единодушно вылетает из дамских уст, вся группа, вдруг переменивши положение,
остается, в окаменении.
Немая сцена.
Первым от столбняка очнулся городничий. Он сразу
ботфортами так, что половицы под ним трещали.
Все были заняты танцем настолько, что не обратили внимания на
взволнованного почтмейстера, влетевшего в зал.
- Господа!.. - вопил почтмейстер, но пары со смехом проносились мимо.
Почтмейстер завопил на весь зал, потрясая каким-то письмом. Танец
приостановился.
Почтмейстер погрозил капельмейстеру. Оркестр умолк.
- Господа! Чиновник, которого мы приняли за ревизора, не ревизор.
На почтмейстера посмотрели, как на сумасшедшего. Кто-то махнул
дирижеру, и танец раздался с еще большей силой, чем прежде. Какую-то секунду
опешивший почтмейстер стоял с поднятой рукой, в которой было зажато письмо,
и вдруг подпрыгнул, завопил каким-то истошным голосом:
- Господа, у меня письмо!
Все остановилось, вдруг, как по мановению:
- Какое письмо?
Городничий подходил, не спуская с почтмейстера глаз:
- Какое письмо?
Почтмейстер у всех на глазах развернул бумагу.
НДП. Письмо Хлестакова милостивому государю И. В. Тряпичкину, в
Санкт-Петербург.
"Спешу уведомить тебя, душа Тряпичкин, какие со мной чудеса. По моей
петербургской физиономии и по костюму весь город принял меня за
генерал-губернатора. И я теперь живу у городничего, жуирую, волочусь
напропалую за его женой и дочкой. Все мне дают взаймы сколько угодно.
Оригиналы страшные. Во-первых, городничий - глуп, как сивый мерин..."
И по мере того как зритель читает письмо Хлестакова, на бумаге между
строчек зарождается движущаяся точка, сначала совсем маленькая, еле
приметная, а потом все увеличивающаяся и увеличивающаяся, точка вдруг
обернулась лихой тройкой и еще пуще понеслась по белому полю письма между
строчек, словно по накатанной дороге. Тройка проносилась мимо слов:
"городничий - глуп, как сивый мерин..."
И в первый раз городничий Сквозник-Дмухановский действительно
испугался. Его большое тело съежилось. Он даже зажмурил глаза, как бы
готовясь получить следующий удар.
Послышался шепот:
- Зарезал... убил... совсем убил...
И когда городничий открыл глаза, пред его взором вместо человеческих
лиц вырисовывались какие-то звериные морды. На месте, где стоял Земляника,
теперь какая-то фигура в том же фраке, но со свиной головой и в феске.
Вместо лица судьи была какая-то страшная песья голова, которая вдруг,
раскрыв пасть и обнажив клыки, заговорила человеческим голосом:
- Как же это, в самом деле, мы так оплошали, господа?
Городничий, ударив себя по лбу, вопил:
- Нет, как я, старый дурак? Выжил, глупый баран, из ума!.. Мошенников
над мошенниками обманывал, пройдох и плутов таких, что весь свет готовы
обворовать, поддевал на уду, трех губернаторов обманул! Вот смотрите, весь
мир, все христианство, все смотрите, как одурачен городничий!
В залу, запыхавшись, прибежал жандарм, который ехал с ревизором из
Петербурга, и громким прерывающимся голосом оповестил:
- Приехавший из Петербурга чиновник требует вас сей же час к себе. Он
остановился в гостинице.
Произнесенные слова поражают, как громом, всех. Звук изумления
единодушно вылетает из дамских уст, вся группа, вдруг переменивши положение,
остается, в окаменении.
Немая сцена.
Первым от столбняка очнулся городничий. Он сразу