трескучим, то гнусавым голосом на телефонные звонки, иногда в
квартире открывали окно, более того, из нее слышались звуки
патефона. А между тем всякий раз, как в нее направлялись, реши-
тельно никого в ней не оказывалось. А были там уже не раз, и в
разное время суток. И мало этого, по квартире проходили с се-
тью, проверяя все углы. Квартира была давно уже под подозрени-
ем. Охраняли не только тот путь, что вел во двор через под-
воротню, но и черный ход; мало этого, на крыше у дымовых труб
была поставлена охрана. Да, квартира N50 пошаливала, а поделать
с этим ничего нельзя было.
Так дело тянулось до полуночи с пятницы на субботу, когда
барон майгель, одетый в вечернее платье и лакированные туфли,
торжественно проследовал в квартиру N 50 в качестве гостя.
Слышно было, как барона впустили в квартиру, ровно через десять
минут после этого, без всяких звонков, квартиру посетили, но не
только хозяев в ней не нашли, а, что было уж совсем диковинно,
не обнаружили в ней и признаков барона майгеля.
Так вот, как и было сказано, дело тянулось таким образом до
субботнего рассвета. Тут прибавились новые и очень интересные
данные. На московском аэродроме совершил посадку шестиместный
пассажирский самолет, прилетевший из крыма. Среди других пас-
сажиров из него высадился один очень странный пассажир. Это был
молодой гражданин, дико заросший щетиною, дня три не мывшийся,
с воспаленными и испуганными глазами, без багажа и одетый не-
сколько причудливо. Гражданин был в папахе, в бурке поверх ноч-
ной сорочки и синих ночных кожаных новеньких, только что ку-
пленных туфлях. Лишь только он отделился от лесенки, по которой
спускались из кабины самолета, к нему подошли. Этого гражданина
уже ждали, и через некоторое время незабвенный директор варь-
ете, степан богданович лиходеев, предстал перед следствием. Он
подсыпал новых данных. Теперь стало ясно, что воланд проник в
варьете под видом артиста, загипнотизировав степу лиходеева, а
затем ухитрился выбросить этого же степу вон из москвы за бог
знает какое количество километров. Материалу, таким образом
прибавилось, но легче от этого не стало, а, пожалуй, стало даже
чуть-чуть потяжелее, ибо очевидным становилось, что овладеть
такой личностью, которая проделывает штуки вроде той, жертвой
которой стал степан богданович, будет не так-то легко. Между
прочим, лиходеев, по собственной его просьбе, был залючен в
надежную камеру, и перед следствием предстал варенуха, только
что арестованный на своей квартире, в которую он вернулся после
безвестного отсутствия в течение почти двух суток.
Несмотря на данное азазелло обещание больше не лгать, ад-
министратор начал именно со лжи. Хотя, впрочем, за это очень
строго его судить нельзя. Ведь азазелло запретил ему лгать и
хамить по телефону, а в данном случае администратор раз-
говаривал без содействия этого аппарата. Блуждая глазами, иван
савельевич заявлял, что днем в четверг он у себя в кабинете в
варьете в одиночку напился пьяным, после чего куда-то пошел, а
куда- не помнит, где-то еще пил старку, а где- не помнит, где-
то валялся под забором, а где- не помнит опять-таки. Лишь после
200
того как администратору сказали, что он своим поведением, глу-
пым и б