бные, с того самого сеанса
- так и пошла?
- Так и пошла!- Вскрикивала наташа, все более краснея от
того, что ей не верят, - да, вчера, маргарита николаевна, мили-
ция человек сто ночью забрала. Гражданки с этого сеанса в одних
панталонах бежали по тверской.
- Ну, конечно, это дарья рассказывала, - говорила маргарита
николаевна, - я давно уже за ней замечала, что она страшная
врунья.
Смешной разговор кончился приятным сюрпризом для наташи.
Маргарита николаевна пошла в спальню и вышла оттуда, держа в
руках пару чулок и флакон одеколона. Сказав наташе, что она
тоже хочет показать фокус, маргарита николаевна подарила ей
129
чулки и склянку и сказала, что просит ее только об одном- не
бегать в одних чулках по тверской и не слушать дарью. Рас-
целовавшись, хозяйка и домработница расстались.
Откинувшись на удобную, мягкую спинку кресла в троллейбусе,
маргарита николаевна ехала по арбату и то думала о своем, то
прислушивалась к тому, о чем шепчутся двое граждан, сидящие
впереди нее.
А те, изредка оборачиваясь с опаской, не слышит ли кто,
перешептывались о какой-то ерунде. Здоровенный, мясистый, с
бойкими свиными глазками, сидящий у окна тихо говорил малень-
кому своему соседу о том, что пришлось гроб закрыть черным по-
крывалом...
- Да не может быть, - поражаясь, шептал маленький, - это
что-то неслыханное... А что же желдыбин предпринял?
Среди ровного гудения троллейбуса слышались слова от око-
шка:
- уголовный розыск... Скандал... Ну, прямо мистика!
Из этих отрывочных кусочков маргарита николаевна кое-как
составила что-то связное. Граждане шептались о том, что у како-
го-то покойника, а какого- они не называли, сегодня утром из
гроба украли голову! Вот из-за этого этот желдыбин так и во-
лнуется теперь. Все эти, что шепчутся в троллейбусе, тоже имеют
какое-то отношение к обокраденному покойнику.
- Поспеем ли за цветами заехать?- Беспокоился маленький, -
кремация, ты говоришь, в два?
Наконец маргарите николаевне надоело слушать эту таинствен-
ную трепотню про украденную из гроба голову, и она обрадова-
лась, что ей пора выходить.
Через несколько минут маргарита николаевна уже сидела под
кремлевской стеной на одной из скамеек, поместившись так, что
ей был виден манеж.
Маргарита щурилась на яркое солнце, вспоминала свой сегод-
няшний сон, вспоминала, как ровно год, день в день и час в час,
на этой же самой скамье она сидела рядом с ним. И точно так же,
как и тогда, черная сумочка лежала рядом с нею на скамейке. Его
не было рядом в этот день, но разговаривала мысленно маргарита
николаевна все же с ним: "Если ты сослан, то почему же не даешь
знать о себе? Ведь дают же люди знать. Ты разлюбил меня? Нет, я
почему-то этому не верю. Значит, ты был сослан и умер... Тогда,
прошу тебя, отпусти меня, дай мне наконец свободу жить, дышать
воздухом". Маргарита николаевна отвечала за него: "Ты свобод-
на... Разв
- так и пошла?
- Так и пошла!- Вскрикивала наташа, все более краснея от
того, что ей не верят, - да, вчера, маргарита николаевна, мили-
ция человек сто ночью забрала. Гражданки с этого сеанса в одних
панталонах бежали по тверской.
- Ну, конечно, это дарья рассказывала, - говорила маргарита
николаевна, - я давно уже за ней замечала, что она страшная
врунья.
Смешной разговор кончился приятным сюрпризом для наташи.
Маргарита николаевна пошла в спальню и вышла оттуда, держа в
руках пару чулок и флакон одеколона. Сказав наташе, что она
тоже хочет показать фокус, маргарита николаевна подарила ей
129
чулки и склянку и сказала, что просит ее только об одном- не
бегать в одних чулках по тверской и не слушать дарью. Рас-
целовавшись, хозяйка и домработница расстались.
Откинувшись на удобную, мягкую спинку кресла в троллейбусе,
маргарита николаевна ехала по арбату и то думала о своем, то
прислушивалась к тому, о чем шепчутся двое граждан, сидящие
впереди нее.
А те, изредка оборачиваясь с опаской, не слышит ли кто,
перешептывались о какой-то ерунде. Здоровенный, мясистый, с
бойкими свиными глазками, сидящий у окна тихо говорил малень-
кому своему соседу о том, что пришлось гроб закрыть черным по-
крывалом...
- Да не может быть, - поражаясь, шептал маленький, - это
что-то неслыханное... А что же желдыбин предпринял?
Среди ровного гудения троллейбуса слышались слова от око-
шка:
- уголовный розыск... Скандал... Ну, прямо мистика!
Из этих отрывочных кусочков маргарита николаевна кое-как
составила что-то связное. Граждане шептались о том, что у како-
го-то покойника, а какого- они не называли, сегодня утром из
гроба украли голову! Вот из-за этого этот желдыбин так и во-
лнуется теперь. Все эти, что шепчутся в троллейбусе, тоже имеют
какое-то отношение к обокраденному покойнику.
- Поспеем ли за цветами заехать?- Беспокоился маленький, -
кремация, ты говоришь, в два?
Наконец маргарите николаевне надоело слушать эту таинствен-
ную трепотню про украденную из гроба голову, и она обрадова-
лась, что ей пора выходить.
Через несколько минут маргарита николаевна уже сидела под
кремлевской стеной на одной из скамеек, поместившись так, что
ей был виден манеж.
Маргарита щурилась на яркое солнце, вспоминала свой сегод-
няшний сон, вспоминала, как ровно год, день в день и час в час,
на этой же самой скамье она сидела рядом с ним. И точно так же,
как и тогда, черная сумочка лежала рядом с нею на скамейке. Его
не было рядом в этот день, но разговаривала мысленно маргарита
николаевна все же с ним: "Если ты сослан, то почему же не даешь
знать о себе? Ведь дают же люди знать. Ты разлюбил меня? Нет, я
почему-то этому не верю. Значит, ты был сослан и умер... Тогда,
прошу тебя, отпусти меня, дай мне наконец свободу жить, дышать
воздухом". Маргарита николаевна отвечала за него: "Ты свобод-
на... Разв