ку на целых три дня. В
течение трех суток она предоставлена самой себе, никто не по-
мешает ей думать о чем угодно, мечтать о том, что ей нравится.
Все пять комнат в верхнем этаже особняка, вся эта квартира,
которой в москве позавидовали бы десятки тысяч людей, в полном
ее распоряжении.
128
Однако, получив свободу на целых три дня, из всей этой рос-
кошной квартиры маргарита выбрала далеко не самое лучшее место.
Напившись чаю, она ушла в темную, без окон, комнату, где храни-
лись чемоданы и разное старье в двух больших шкафах. Присев на
корточки, она открыла нижний ящик первого из них и из-под груды
шелковых обрезков достала то единственно ценное, что имела в
жизни. В руках маргариты оказался старый альбом коричневой ко-
жи, в котором была фотографическая карточка мастера, книжка
сберегательной кассы со вкладом в десять тысяч на его имя, рас-
пластанные между листками папиросной бумаги лепестки засохшей
розы и часть тетради в целый лист, исписанной на машинке и с
обгоревшим нижним краем.
Вернувшись с этим богатством к себе в спальню, маргарита
николаевна установила на трехстворчатом зеркале фотографию и
просидела около часа, держа на коленях испорченную огнем те-
традь, перелистывая ее и перечитывая то, в чем после сожжения
не было ни начала, ни конца: "...Тьма, пришедшая со средиземно-
го моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли вися-
чие мосты, соединяющие храм со страшной антониевой башней, опу-
стилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом,
хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переул-
ки, пруды... Пропал ершалаим- великий город, как будто не суще-
ствовал на свете..."
Маргарите хотелось читать дальше, но дальше ничего не было,
кроме угольной бахромы.
Утирая слезы, маргарита николаевна оставила тетрадь, локти
положила на подзеркальный столик и, отражаясь в зеркале, долго
сидела, не спуская глаз с фотографии. Потом слезы высохли. Мар-
гарита аккуратно сложила свое имущество, и через несколько ми-
нут оно было опять погребено под шелковыми тряпками, и со зво-
ном в темной комнате закрылся замок.
Маргарита николаевна надевала в передней пальто, чтобы идти
гулять. Красавица наташа, ее домработница, осведомилась о том,
что сделать на второе, и, получив ответ, что это безразлично,
чтобы развлечь самое себя, вступила со своей хозяйкой в раз-
говор и стала рассказывать бог знает что, вроде того, что вчера
в театре фокусник такие фокусы показывал, что все ахнули, всем
раздавал по два флакона заграничных духов и чулки бесплатно, а
потом, как сеанс кончился, публика вышла на улицу, и- хвать-
все оказались голые! Маргарита николаевна повалилась на стул
под зеркалом в передней и захохотала.
- Наташа! Ну как вам не стыдно, - говорила маргарита ни-
колаевна, - вы грамотная умная девушка; в очередях врут черт
знает что, а вы повторяете!
Наташа залилась румянцем и с большим жаром возразила, что
ничего не врут и что она сегодня сама лично в гастрономе на
арбате видела одну гражданку, которая пришла в гастроном в ту-
флях, а как стала у кассы платить, туфли у нее с ног исчезли и
она осталась в одних чулках. Глаза вылупленные! На пятке дыра.
А туфли эти волше
течение трех суток она предоставлена самой себе, никто не по-
мешает ей думать о чем угодно, мечтать о том, что ей нравится.
Все пять комнат в верхнем этаже особняка, вся эта квартира,
которой в москве позавидовали бы десятки тысяч людей, в полном
ее распоряжении.
128
Однако, получив свободу на целых три дня, из всей этой рос-
кошной квартиры маргарита выбрала далеко не самое лучшее место.
Напившись чаю, она ушла в темную, без окон, комнату, где храни-
лись чемоданы и разное старье в двух больших шкафах. Присев на
корточки, она открыла нижний ящик первого из них и из-под груды
шелковых обрезков достала то единственно ценное, что имела в
жизни. В руках маргариты оказался старый альбом коричневой ко-
жи, в котором была фотографическая карточка мастера, книжка
сберегательной кассы со вкладом в десять тысяч на его имя, рас-
пластанные между листками папиросной бумаги лепестки засохшей
розы и часть тетради в целый лист, исписанной на машинке и с
обгоревшим нижним краем.
Вернувшись с этим богатством к себе в спальню, маргарита
николаевна установила на трехстворчатом зеркале фотографию и
просидела около часа, держа на коленях испорченную огнем те-
традь, перелистывая ее и перечитывая то, в чем после сожжения
не было ни начала, ни конца: "...Тьма, пришедшая со средиземно-
го моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли вися-
чие мосты, соединяющие храм со страшной антониевой башней, опу-
стилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом,
хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переул-
ки, пруды... Пропал ершалаим- великий город, как будто не суще-
ствовал на свете..."
Маргарите хотелось читать дальше, но дальше ничего не было,
кроме угольной бахромы.
Утирая слезы, маргарита николаевна оставила тетрадь, локти
положила на подзеркальный столик и, отражаясь в зеркале, долго
сидела, не спуская глаз с фотографии. Потом слезы высохли. Мар-
гарита аккуратно сложила свое имущество, и через несколько ми-
нут оно было опять погребено под шелковыми тряпками, и со зво-
ном в темной комнате закрылся замок.
Маргарита николаевна надевала в передней пальто, чтобы идти
гулять. Красавица наташа, ее домработница, осведомилась о том,
что сделать на второе, и, получив ответ, что это безразлично,
чтобы развлечь самое себя, вступила со своей хозяйкой в раз-
говор и стала рассказывать бог знает что, вроде того, что вчера
в театре фокусник такие фокусы показывал, что все ахнули, всем
раздавал по два флакона заграничных духов и чулки бесплатно, а
потом, как сеанс кончился, публика вышла на улицу, и- хвать-
все оказались голые! Маргарита николаевна повалилась на стул
под зеркалом в передней и захохотала.
- Наташа! Ну как вам не стыдно, - говорила маргарита ни-
колаевна, - вы грамотная умная девушка; в очередях врут черт
знает что, а вы повторяете!
Наташа залилась румянцем и с большим жаром возразила, что
ничего не врут и что она сегодня сама лично в гастрономе на
арбате видела одну гражданку, которая пришла в гастроном в ту-
флях, а как стала у кассы платить, туфли у нее с ног исчезли и
она осталась в одних чулках. Глаза вылупленные! На пятке дыра.
А туфли эти волше