книги разбросаны (дело в том, что во всей этой кутерьме я лелеял безумную мечту
подготовиться на ученую степень), а я над чемоданчиком.
Случилось, надо вам сказать, то, что события залетели ко мне в квартиру и за
волосы вытащили меня и поволокли, и полетело все, как чертов скверный сон.
Вернулся я как раз в эти самые сумерки с окраины из рабочей больницы, где я был
ординатором женского хирургического отделения, и застал в щели двери пакет
неприятного казенного вида. Разорвал его тут же на площадке, прочел то, что
было на листочке, и сел прямо на лестницу.
На листке было напечатано машинным синеватым шрифтом:
"Содержанием сего..."
Кратко, в переводе на русский язык:
"С полученнем сего, предлагается вам в двухчасовой срок явиться в санитарное
управление для получения назначения..."
Значит, таким образом: вот эта самая блистательная армия, оставляющая трупы на
улице, батько Петлюра, погромы и я с красным крестом на рукаве в этой
компании... Мечтал я не более минуты, впрочем, на лестнице. Вскочил точно на
пружине, вошел в квартиру, и вот появился иа сцену чемоданчик. План у меия
созрел быстро. Из квартиры вон, немного белья, и на окраину к приятелю
фельдшеру, человеку меланхолического вида и явных большевистских наклонностей.
Буду сидеть у него, пока не выбьют Петлюру. А как его совсем не выбьют? Может
быть, эти долгожданные большевики - миф? Пушки, где вы? Стихло. Нет, опять
ворчит...
Я злобно выбросил рубашку, щелкнул замочком чемоданчика, браунинг и запасную
обойму положил в карман, надел шинель с повязкой красного креста, тоскливо
огляделся, лампу погасил и ощупью, среди сумеречных теней, вышел в переднюю,
осветил ее, взял башлык и открыл дверь на площадку.
И тотчас, кашляя, шагнули в переднюю две фигуры с коротенькими кавалерийскими
карабинами за плечами.
Один был в шпорах, другой без шпор, оба в папахах с синими шлыками, лихо
свешивающимися на щеки.
У меня сердце стукнуло.
- Вы ликарь Яшвин? - спросил первый кавалерист.
- Да, я, - ответил я глухо.
- С нами поедете, - сказал первый.
- Что это значит? - спросил я, несколько оправившись.
- Саботаж, вот що, - ответил громыхаюший шпорами и поглядел на меня весело и
лукаво, - ликаря не хочут мобилизоваться, за що и будут отвечать по закону.
Угасла передняя, щелкнула дверь, лестница... улица...
- Куда же вы меня ведете? - спросил я и в кармане брюк тронул нежно прохладную
рубчатую ручку.
- В первый конный полк, - ответил тот, со шпорами.
- Зачем?
- Як зачем? - удивился второй. - Назначаетесь к нам ликарем.
- Кто командует полком?
- Полковник Лещенко, - с некоторой гордостью ответил первый, и шпоры его
ритмически звякали с левой стороны у меня.
"Сукин я сын, - подумал я, - мечтал над чемоданчиком. Из-за каких-то
подштанников... Ну что мне стоило выйти на 5 минут раньше "
Над городом висело уже черное морозное небо, и звезды выступали на нем, когда
мы пришли в особняк. В морозных его узористых стеклах полыхало электричество.
Гремя шпорами, меня ввели в пыльную пустую комнату, ослепительно освещенную
сильным электрическим шаром под разбитым опаловым тюльпаном. В углу торчал нос
пулемета, и внимание мое приковали рыжие и красные потеки в углу рядом с
пулеметом, там, где дорогой гобелен висел клочьями.
"А ведь это кровь", - подумал я, и сердце мне неприятно сжало.
- Пан полковник, - негромко сказал тот, со шпорами, - ликаря доставили.
- Жид? - вдруг выкрикнул голос, сухой и хриплый, где-