не может; опять
повторяю: нельзя править страной не прислушиваясь к голосу народному, не идя
навстречу его нуждам, не считая его способным иметь собственное мнение, не
желая признавать, что народ свои нужды сам понимает. Сколько ни думал, не
могу понять с чем Ты и Твои советники борются, чего добиваются. Я имел два
продолжительных разговора с Протопоповым: он все время говорил о крепкой
власти, о недопустимости уступок общественному мнению, о том, что земский и
городской союзы, а также военнопромышленные комитеты суть организации
революционные; если бы его слова отвечали истине, то спасения нет, но, к
счастью, это не так, и конечно, нельзя отрицать, что в этих организациях
существуют левые, но ведь масса не революционна,-и вот мерами запрещений,
разных стеснений и подозрений искусственно толкают нетвердых в своих
убеждениях людей в лагерь левых.
Можно подумать, что какая то невидимая рука направляет всю политику так,
чтобы победа стала немыслима. Тот же Протопопов мне говорил, что можно
опереться на промышленные круги, на капитал; какая ошибка! Во первых он
забывает, что капитал находится в руках иностранцев и евреев, для которых
крушение монархии желательно,-тогда не будет препятствии для их хищнических
аппетитов, а затем наше купечество ведь не то, что было прежде; достаточно
вспомнить 1905 год.
Когда подумаешь, что Ты несколькими словами и росчерком пера мог бы все
успокоить, дать стране то, чего она жаждет, т. е. правительство доверия и
широкую свободу общественным силам, при строгом контроле, конечно, что Дума
как один человек пошла бы за таким правительством, что произошел бы
громадный подъем всех сил народных, а, следовательно, и несомненная победа,
то становится невыносимо больно, что нет людей, которым бы Ты доверял, но
людям, понимающим положение, а не таким, которые только подлаживаются под
что то непонятное.-25 января: Как видишь прошел месяц, а письмо мое я еще не
послал, все надеялся, что Ты пойдешь по пути, который Тебе указывают люди
верные Тебе и любящие Россию не за страх, а за совесть. Но события
показывают, что Твои советники продолжают вести Россию и Тебя к верной
гибели; при таких условиях молчать является преступным перед Богом, Тобой и
Россией.
Недовольство ростет с большой быстротой и чем дальше, тем шире становится
пропасть между Тобой и Твоим народом.-Когда я говорю: народом, я понимаю в
смысле тех, которые понимают нужды народные, а не тех, которые представляют
из себя стадо, которое пойдет за человеком с умеющим увлечь толпу. Между тем
народ Тебя любит и глубоко верит в достижимость полной победы и внутреннего
устроения без всяких потрясений, но при условии существования правительства,
состоящего из лиц чистых и пользующихся доверием страны; без этого нет
надежды на спасение Престола и, следовательно, Родины. Посмотри, что
делается в союзных нам странах: править государствами призваны самые
способные люди, без различия их убеждений; ведь все сознают, что в минуту,
когда решается судьба мира, когда от победоносного окончания войны той или
другой стороны, зависит самое свободное существование целых государств, что
в такую минуту нет места ни личным симпатиям, ни интересам тех или других
партий, есть одно,-призыв всех наиболее способных людей к делу спасения
родины, именно: к спасению родины; вопрос ведь в самом бытии
повторяю: нельзя править страной не прислушиваясь к голосу народному, не идя
навстречу его нуждам, не считая его способным иметь собственное мнение, не
желая признавать, что народ свои нужды сам понимает. Сколько ни думал, не
могу понять с чем Ты и Твои советники борются, чего добиваются. Я имел два
продолжительных разговора с Протопоповым: он все время говорил о крепкой
власти, о недопустимости уступок общественному мнению, о том, что земский и
городской союзы, а также военнопромышленные комитеты суть организации
революционные; если бы его слова отвечали истине, то спасения нет, но, к
счастью, это не так, и конечно, нельзя отрицать, что в этих организациях
существуют левые, но ведь масса не революционна,-и вот мерами запрещений,
разных стеснений и подозрений искусственно толкают нетвердых в своих
убеждениях людей в лагерь левых.
Можно подумать, что какая то невидимая рука направляет всю политику так,
чтобы победа стала немыслима. Тот же Протопопов мне говорил, что можно
опереться на промышленные круги, на капитал; какая ошибка! Во первых он
забывает, что капитал находится в руках иностранцев и евреев, для которых
крушение монархии желательно,-тогда не будет препятствии для их хищнических
аппетитов, а затем наше купечество ведь не то, что было прежде; достаточно
вспомнить 1905 год.
Когда подумаешь, что Ты несколькими словами и росчерком пера мог бы все
успокоить, дать стране то, чего она жаждет, т. е. правительство доверия и
широкую свободу общественным силам, при строгом контроле, конечно, что Дума
как один человек пошла бы за таким правительством, что произошел бы
громадный подъем всех сил народных, а, следовательно, и несомненная победа,
то становится невыносимо больно, что нет людей, которым бы Ты доверял, но
людям, понимающим положение, а не таким, которые только подлаживаются под
что то непонятное.-25 января: Как видишь прошел месяц, а письмо мое я еще не
послал, все надеялся, что Ты пойдешь по пути, который Тебе указывают люди
верные Тебе и любящие Россию не за страх, а за совесть. Но события
показывают, что Твои советники продолжают вести Россию и Тебя к верной
гибели; при таких условиях молчать является преступным перед Богом, Тобой и
Россией.
Недовольство ростет с большой быстротой и чем дальше, тем шире становится
пропасть между Тобой и Твоим народом.-Когда я говорю: народом, я понимаю в
смысле тех, которые понимают нужды народные, а не тех, которые представляют
из себя стадо, которое пойдет за человеком с умеющим увлечь толпу. Между тем
народ Тебя любит и глубоко верит в достижимость полной победы и внутреннего
устроения без всяких потрясений, но при условии существования правительства,
состоящего из лиц чистых и пользующихся доверием страны; без этого нет
надежды на спасение Престола и, следовательно, Родины. Посмотри, что
делается в союзных нам странах: править государствами призваны самые
способные люди, без различия их убеждений; ведь все сознают, что в минуту,
когда решается судьба мира, когда от победоносного окончания войны той или
другой стороны, зависит самое свободное существование целых государств, что
в такую минуту нет места ни личным симпатиям, ни интересам тех или других
партий, есть одно,-призыв всех наиболее способных людей к делу спасения
родины, именно: к спасению родины; вопрос ведь в самом бытии