елку он так вкогтится, что не вдруг отнимешь, потому что надобно это
делать бережно, отоптав кругом траву, чтоб не помять перья у ястреба, и вот
каким образом: левою рукою должно закрыть пойманную перепелку от глаз
ястреба, вместе с его ногами, а правою рукою - отгибать когти, для чего
нужно сначала разогнуть приемный передний коготь и потом задний, тогда
разогнутся остальные сами собою. Иной ястреб так сердит, что когда разогнут
когти на обеих его ногах и отнимут добычу, то он сожмет пальцы в кулачок,
так что они замрут и долго иногда остаются в этом судорожном состоянии.
Отняв перепелку, охотник, за спиною у себя, отрывает ей голову, кладет к
себе в вачик, а шейку с головкой показывает ястребу, который и вскакивает с
земли на руку охотника, который, дав ему клюнуть раза два теплого
перепелиного мозжечка, остальное прячет в вачик и отдает ястребу после
окончания охоты. Охотник дает время ястребу опомниться, оправляет его
растопыренные от злости крылья, и, когда он перестанет когтить руку и совсем
успокоится, заставляет собаку приискать новую перепелку: где их много,
особенно около просянищ, там попадаются они на всяком шагу. Если собака
приищет выводку поршков (перепелят), то их травить не надо; во-первых, они
подрастут и к осени можно их затравить в поре, и во-вторых, такая легкая
добыча балует молодого ястреба. Одного первого поршка непременно затравишь,
потому что не знаешь, над какой перепелкой стоит собака; но потом надобно ее
отозвать от перепелиной выводки и отвесть в сторону: затравленный поршок
пойдет на корм ястреба. - С каждым днем увеличивается число затравленных
перепелок, и, наконец, травля продолжается от выхода охотника в поле вплоть
до ночи. Мне рассказывали, что в старые годы охотники затравливали по сту
перепелок, но сам я более пятидесяти не принашивал; впрочем, другие,
неутомимые, охотники травили и в мое время до семидесяти штук в одно поле, в
числе которых находилось иногда до десяти коростелей, особенно к осени,
когда они из болот все выбегают в поля и опушки. Коростеля берет не всякий
молодой ястреб, потому что коростель кричит, когда его догоняют; крик его
похож на огрызанье хорька или на щекотанье сороки. Если гнездарь не возьмет
его с первого раза, то уже не будет брать никогда. Слеток же крику дергуна
не боится.
Бывало, в иной вечер охотники с четырьмя ястребами приносили более
двухсот перепелок. Это целый ворох. За поздним временем некогда и темно было
чистить и щипать птицу, потому всех перепелок раскладывали на большом лубке,
заранее прилаженном на льду в погребе. Это делалось сколько для того, чтобы
невыпотрошенная дичь не испортилась, столько же и для того, чтобы она
хорошенько охолодела. Теплую, жирную перепелку щипать невозможно, потому что
с выдернутыми перышками будет отставать и прорываться кожа, растянутая жиром
до необыкновенной тонины. На другой день, рано поутру, в прохладной западной
тени погреба начиналась шумная работа: повара потрошили, а все дворовые и
горничные девушки и девочки, пополам со смехом, шутками и бранью щипали
перепелок; доставалось тут охотникам, которых в шутку называли
"побродяжками" за их многочисленную добычу, без шуток надоедавшую всем,
потому что эту пустую работу надобно было производить осторожно и медленно,
не прорывая кожи, за чем строго смотрела ключница. П
делать бережно, отоптав кругом траву, чтоб не помять перья у ястреба, и вот
каким образом: левою рукою должно закрыть пойманную перепелку от глаз
ястреба, вместе с его ногами, а правою рукою - отгибать когти, для чего
нужно сначала разогнуть приемный передний коготь и потом задний, тогда
разогнутся остальные сами собою. Иной ястреб так сердит, что когда разогнут
когти на обеих его ногах и отнимут добычу, то он сожмет пальцы в кулачок,
так что они замрут и долго иногда остаются в этом судорожном состоянии.
Отняв перепелку, охотник, за спиною у себя, отрывает ей голову, кладет к
себе в вачик, а шейку с головкой показывает ястребу, который и вскакивает с
земли на руку охотника, который, дав ему клюнуть раза два теплого
перепелиного мозжечка, остальное прячет в вачик и отдает ястребу после
окончания охоты. Охотник дает время ястребу опомниться, оправляет его
растопыренные от злости крылья, и, когда он перестанет когтить руку и совсем
успокоится, заставляет собаку приискать новую перепелку: где их много,
особенно около просянищ, там попадаются они на всяком шагу. Если собака
приищет выводку поршков (перепелят), то их травить не надо; во-первых, они
подрастут и к осени можно их затравить в поре, и во-вторых, такая легкая
добыча балует молодого ястреба. Одного первого поршка непременно затравишь,
потому что не знаешь, над какой перепелкой стоит собака; но потом надобно ее
отозвать от перепелиной выводки и отвесть в сторону: затравленный поршок
пойдет на корм ястреба. - С каждым днем увеличивается число затравленных
перепелок, и, наконец, травля продолжается от выхода охотника в поле вплоть
до ночи. Мне рассказывали, что в старые годы охотники затравливали по сту
перепелок, но сам я более пятидесяти не принашивал; впрочем, другие,
неутомимые, охотники травили и в мое время до семидесяти штук в одно поле, в
числе которых находилось иногда до десяти коростелей, особенно к осени,
когда они из болот все выбегают в поля и опушки. Коростеля берет не всякий
молодой ястреб, потому что коростель кричит, когда его догоняют; крик его
похож на огрызанье хорька или на щекотанье сороки. Если гнездарь не возьмет
его с первого раза, то уже не будет брать никогда. Слеток же крику дергуна
не боится.
Бывало, в иной вечер охотники с четырьмя ястребами приносили более
двухсот перепелок. Это целый ворох. За поздним временем некогда и темно было
чистить и щипать птицу, потому всех перепелок раскладывали на большом лубке,
заранее прилаженном на льду в погребе. Это делалось сколько для того, чтобы
невыпотрошенная дичь не испортилась, столько же и для того, чтобы она
хорошенько охолодела. Теплую, жирную перепелку щипать невозможно, потому что
с выдернутыми перышками будет отставать и прорываться кожа, растянутая жиром
до необыкновенной тонины. На другой день, рано поутру, в прохладной западной
тени погреба начиналась шумная работа: повара потрошили, а все дворовые и
горничные девушки и девочки, пополам со смехом, шутками и бранью щипали
перепелок; доставалось тут охотникам, которых в шутку называли
"побродяжками" за их многочисленную добычу, без шуток надоедавшую всем,
потому что эту пустую работу надобно было производить осторожно и медленно,
не прорывая кожи, за чем строго смотрела ключница. П