е? Мамаша, правда, сначала узнала через Алену Фроловну,
мою няню; ей ваша Настасья прибежала сказать. Ведь вы говорили же Настасье?
Она говорит, что вы ей сами говорили.
- Я... я говорил однажды... - пролепетал Степан Трофимович, весь
покраснев, - но... я лишь намекнул... j'йtais si nerveux et malade et
puis...
Она захохотала.
- А конфидента под рукой не случилось, а Настасья подвернулась, - ну и
довольно! А у той целый город кумушек! Ну да полноте, ведь это все равно; ну
пусть знают, даже лучше. Скорее же приходите, мы обедаем рано... Да, забыла,
- уселась она опять, - слушайте, что такое Шатов?
- Шатов? Это брат Дарьи Павловны...
- Знаю, что брат, какой вы, право! - перебила она в нетерпении. - Я
хочу знать, что он такое, какой человек?
- C'est un pense-creux d'ici. C'est le meilleur et le plus irascible
homme du monde.
- Я сама слышала, что он какой-то странный. Впрочем, не о том. Я
слышала, что он знает три языка, и английский и может литературною работой
заниматься. В таком случае, у меня для него много работы; мне нужен помощник
и чем скорее, тем лучше. Возьмет он работу или нет? Мне его рекомендовали...
- О, непременно, et vous ferez un bienfait...
- Я вовсе не для bienfait, мне самой нужен помощник.
- Я довольно хорошо знаю Шатова, - сказал я, - и если вы мне поручите
передать ему, то я сию минуту схожу.
- Передайте ему, чтоб он завтра утром пришел в двенадцать часов.
Чудесно! Благодарю вас. Маврикий Николаевич, готовы?
Они уехали. Я, разумеется, тотчас же побежал к Шатову.
- Mon ami! - догнал меня на крыльце Степан Трофимович. - непременно
будьте у меня в десять или в одиннадцать часов, когда я вернусь. О, я
слишком, слишком виноват пред вами и... пред всеми, пред всеми.
VIII.
Шатова я не застал дома; забежал через два часа - опять нет. Наконец
уже в восьмом часу, я направился к нему, чтоб или застать его, или оставить
записку; опять не застал. Квартира его была заперта, а он жил один безо
всякой прислуги. Мне-было подумалось, не толкнуться ли вниз к капитану
Лебядкину, чтобы спросить о Шатове; но тут было тоже заперто и ни слуху, ни
свету оттуда, точно пустое место. Я с любопытством прошел мимо дверей
Лебядкина, под влиянием давешних рассказов. В конце концов я решил зайти
завтра пораньше. Да и на записку, правда, я не очень надеялся; Шатов мог
пренебречь, он был такой упрямый, застенчивый. Проклиная неудачу и уже
выходя из ворот, я вдруг наткнулся на господина Кириллова; он входил в дом и
первый узнал меня. Так как он сам начал расспрашивать, то я и рассказал ему
все в главных чертах и что у меня есть записка.
- Пойдемте, - сказал он, - я все сделаю.
Я вспомнил, что он, по словам Липутина, занял с утра деревянный флигель
на дворе. В этом флигеле, слишком для него просторном, квартировала с ним
вместе какая-то старая, глухая баба, которая ему и прислуживала. Хозяин дома
в другом новом доме своем и в другой улице содержал трактир, а эта старуха,
кажется, родственница его, осталась смотреть за всем старым домом. Комнаты
во флигеле были довольно чисты, но обои грязны. В той, куда мы вошли, мебель
была сборная, разнокалиберная и совершенный брак: два ломберных стола, комод
ольхового дерева, большой тесовый стол из какой-нибудь избы или кухни,
стулья и диван с решетчатыми спинками и с твердыми
мою няню; ей ваша Настасья прибежала сказать. Ведь вы говорили же Настасье?
Она говорит, что вы ей сами говорили.
- Я... я говорил однажды... - пролепетал Степан Трофимович, весь
покраснев, - но... я лишь намекнул... j'йtais si nerveux et malade et
puis...
Она захохотала.
- А конфидента под рукой не случилось, а Настасья подвернулась, - ну и
довольно! А у той целый город кумушек! Ну да полноте, ведь это все равно; ну
пусть знают, даже лучше. Скорее же приходите, мы обедаем рано... Да, забыла,
- уселась она опять, - слушайте, что такое Шатов?
- Шатов? Это брат Дарьи Павловны...
- Знаю, что брат, какой вы, право! - перебила она в нетерпении. - Я
хочу знать, что он такое, какой человек?
- C'est un pense-creux d'ici. C'est le meilleur et le plus irascible
homme du monde.
- Я сама слышала, что он какой-то странный. Впрочем, не о том. Я
слышала, что он знает три языка, и английский и может литературною работой
заниматься. В таком случае, у меня для него много работы; мне нужен помощник
и чем скорее, тем лучше. Возьмет он работу или нет? Мне его рекомендовали...
- О, непременно, et vous ferez un bienfait...
- Я вовсе не для bienfait, мне самой нужен помощник.
- Я довольно хорошо знаю Шатова, - сказал я, - и если вы мне поручите
передать ему, то я сию минуту схожу.
- Передайте ему, чтоб он завтра утром пришел в двенадцать часов.
Чудесно! Благодарю вас. Маврикий Николаевич, готовы?
Они уехали. Я, разумеется, тотчас же побежал к Шатову.
- Mon ami! - догнал меня на крыльце Степан Трофимович. - непременно
будьте у меня в десять или в одиннадцать часов, когда я вернусь. О, я
слишком, слишком виноват пред вами и... пред всеми, пред всеми.
VIII.
Шатова я не застал дома; забежал через два часа - опять нет. Наконец
уже в восьмом часу, я направился к нему, чтоб или застать его, или оставить
записку; опять не застал. Квартира его была заперта, а он жил один безо
всякой прислуги. Мне-было подумалось, не толкнуться ли вниз к капитану
Лебядкину, чтобы спросить о Шатове; но тут было тоже заперто и ни слуху, ни
свету оттуда, точно пустое место. Я с любопытством прошел мимо дверей
Лебядкина, под влиянием давешних рассказов. В конце концов я решил зайти
завтра пораньше. Да и на записку, правда, я не очень надеялся; Шатов мог
пренебречь, он был такой упрямый, застенчивый. Проклиная неудачу и уже
выходя из ворот, я вдруг наткнулся на господина Кириллова; он входил в дом и
первый узнал меня. Так как он сам начал расспрашивать, то я и рассказал ему
все в главных чертах и что у меня есть записка.
- Пойдемте, - сказал он, - я все сделаю.
Я вспомнил, что он, по словам Липутина, занял с утра деревянный флигель
на дворе. В этом флигеле, слишком для него просторном, квартировала с ним
вместе какая-то старая, глухая баба, которая ему и прислуживала. Хозяин дома
в другом новом доме своем и в другой улице содержал трактир, а эта старуха,
кажется, родственница его, осталась смотреть за всем старым домом. Комнаты
во флигеле были довольно чисты, но обои грязны. В той, куда мы вошли, мебель
была сборная, разнокалиберная и совершенный брак: два ломберных стола, комод
ольхового дерева, большой тесовый стол из какой-нибудь избы или кухни,
стулья и диван с решетчатыми спинками и с твердыми