ерью, слушал ее некоторое время насупившись, но очень
серьезно; вдруг встал, не ответив ни слова, поцеловал у ней ручку и вышел. А
в тот же день, вечером, как нарочно подоспел и другой скандал, хотя и
гораздо послабее и пообыкновеннее первого, но тем не менее, благодаря
всеобщему настроению, весьма усиливший городские вопли.
Именно подвернулся наш приятель Липутин. Он явился к Николаю
Всеволодовичу тотчас после объяснений того с мамашей и убедительно просил
его сделать честь пожаловать к нему в тот же день на вечеринку, по поводу
дня рождения его жены. Варвара Петровна уже давно с содроганием смотрела на
такое низкое направление знакомств Николая Всеволодовича, но заметить ему
ничего не смела на этот счет. Он уже и кроме того завел несколько знакомств
в этом третьестепенном слое нашего общества и даже еще ниже, - но уж такую
имел наклонность. У Липутина же в доме до сих пор еще не был, хотя с ним
самим и встречался. Он угадал, что Липутин зовет его теперь вследствие
вчерашнего скандала в клубе и что он, как местный либерал, от этого скандала
в восторге, искренно думает, что так и надо поступать с клубными старшинами,
и что это очень хорошо. Николай Всеволодович рассмеялся и обещал приехать.
Гостей набралось множество; народ был не казистый, но разбитной.
Самолюбивый и завистливый Липутин всего только два раза в год созывал
гостей, но уж в эти разы не скупился. Самый почтеннейший гость, Степан
Трофимович, по болезни не приехал. Подавали чай, стояла обильная закуска и
водка; играли на трех столах, а молодежь, в ожидании ужина, затеяла под
фортепиано танцы. Николай Всеволодович поднял мадам Липутину - чрезвычайно
хорошенькую дамочку, ужасно пред ним робевшую, - сделал с нею два тура,
уселся подле, разговорил, рассмешил ее. Заметив наконец какая она
хорошенькая, когда смеется, он вдруг, при всех гостях, обхватил ее за талию
и поцеловал в губы, раза три сряду, в полную сласть. Испуганная бедная
женщина упала в обморок. Николай Всеволодович взял шляпу, подошел к
оторопевшему среди всеобщего смятения супругу, глядя на него сконфузился и
сам, и пробормотав ему наскоро: "не сердитесь", вышел. Липутин побежал за
ним в переднюю, собственноручно подал ему шубу и с поклонами проводил с
лестницы. Но завтра же, как раз, подоспело довольно забавное прибавление к
этой, в сущности невинной истории, говоря сравнительно, - прибавление,
доставившее с тех пор Липутину некоторый даже почет, которым он и сумел
воспользоваться в полную свою выгоду.
Часов в десять утра, в доме госпожи Ставрогиной явилась работница
Липутина, Агафья, развязная, бойкая и румяная бабенка, лет тридцати,
посланная им с поручением к Николаю Всеволодовичу и непременно желавшая
"повидать их самих-с". У него очень болела голова, но он вышел. Варваре
Петровне удалось присутствовать при передаче поручения.
- Сергей Васильич (то-есть Липутин), - бойко затараторила Агафья, -
перво-на-перво приказали вам очень кланяться и о здоровьи спросить-с, как
после вчерашнего изволили почивать и как изволите теперь себя чувствовать,
после вчерашнего-с?
Николай Всеволодович усмехнулся.
- Кланяйся и благодари, да скажи ты своему барину, от меня, Агафья, что
он самый умный человек во всем городе.
- А они против этого приказали вам отвечать-с, - еще бойчее под
серьезно; вдруг встал, не ответив ни слова, поцеловал у ней ручку и вышел. А
в тот же день, вечером, как нарочно подоспел и другой скандал, хотя и
гораздо послабее и пообыкновеннее первого, но тем не менее, благодаря
всеобщему настроению, весьма усиливший городские вопли.
Именно подвернулся наш приятель Липутин. Он явился к Николаю
Всеволодовичу тотчас после объяснений того с мамашей и убедительно просил
его сделать честь пожаловать к нему в тот же день на вечеринку, по поводу
дня рождения его жены. Варвара Петровна уже давно с содроганием смотрела на
такое низкое направление знакомств Николая Всеволодовича, но заметить ему
ничего не смела на этот счет. Он уже и кроме того завел несколько знакомств
в этом третьестепенном слое нашего общества и даже еще ниже, - но уж такую
имел наклонность. У Липутина же в доме до сих пор еще не был, хотя с ним
самим и встречался. Он угадал, что Липутин зовет его теперь вследствие
вчерашнего скандала в клубе и что он, как местный либерал, от этого скандала
в восторге, искренно думает, что так и надо поступать с клубными старшинами,
и что это очень хорошо. Николай Всеволодович рассмеялся и обещал приехать.
Гостей набралось множество; народ был не казистый, но разбитной.
Самолюбивый и завистливый Липутин всего только два раза в год созывал
гостей, но уж в эти разы не скупился. Самый почтеннейший гость, Степан
Трофимович, по болезни не приехал. Подавали чай, стояла обильная закуска и
водка; играли на трех столах, а молодежь, в ожидании ужина, затеяла под
фортепиано танцы. Николай Всеволодович поднял мадам Липутину - чрезвычайно
хорошенькую дамочку, ужасно пред ним робевшую, - сделал с нею два тура,
уселся подле, разговорил, рассмешил ее. Заметив наконец какая она
хорошенькая, когда смеется, он вдруг, при всех гостях, обхватил ее за талию
и поцеловал в губы, раза три сряду, в полную сласть. Испуганная бедная
женщина упала в обморок. Николай Всеволодович взял шляпу, подошел к
оторопевшему среди всеобщего смятения супругу, глядя на него сконфузился и
сам, и пробормотав ему наскоро: "не сердитесь", вышел. Липутин побежал за
ним в переднюю, собственноручно подал ему шубу и с поклонами проводил с
лестницы. Но завтра же, как раз, подоспело довольно забавное прибавление к
этой, в сущности невинной истории, говоря сравнительно, - прибавление,
доставившее с тех пор Липутину некоторый даже почет, которым он и сумел
воспользоваться в полную свою выгоду.
Часов в десять утра, в доме госпожи Ставрогиной явилась работница
Липутина, Агафья, развязная, бойкая и румяная бабенка, лет тридцати,
посланная им с поручением к Николаю Всеволодовичу и непременно желавшая
"повидать их самих-с". У него очень болела голова, но он вышел. Варваре
Петровне удалось присутствовать при передаче поручения.
- Сергей Васильич (то-есть Липутин), - бойко затараторила Агафья, -
перво-на-перво приказали вам очень кланяться и о здоровьи спросить-с, как
после вчерашнего изволили почивать и как изволите теперь себя чувствовать,
после вчерашнего-с?
Николай Всеволодович усмехнулся.
- Кланяйся и благодари, да скажи ты своему барину, от меня, Агафья, что
он самый умный человек во всем городе.
- А они против этого приказали вам отвечать-с, - еще бойчее под