Сесиль и совокупляется с нею.
Банкирша едет в свое поместье. Бопре торжествует, ибо жена, бывшая на краю
гибели, все еще остается чистою и непорочною, а Гюстав заводит детей и по
вечерам ходит гулять около благодетельных фонтанчиков, которые плесками
струй напоминают ему и т.д., и т.д.
Теперь неизъяснимое благородство чаще всего изображается или в военном
офицере, или в военном инженере, или что-нибудь в этом роде, только чаще
всего в военном и непременно с ленточкoй Почетного легиона, "купленной своею
кровью". Кстати, эта ленточка ужасна. Носитель до того ею чванится, что с
ним нельзя почти встретиться, нельзя с ним ни ехать в вагоне, ни сидеть в
театре, ни встречаться в ресторане. Он только что не плюет на вас, он
куражится над вами бесстыдно, он пыхтит, задыхается от куражу, так что вас
наконец начинает тошнить, у вас разливается желчь и вы принуждены посылать
за доктором. Но французы это очень любят. Замечательно еще, что в театре
слишком особенное внимание обращается теперь и на мосье Бопре, по крайней
мере более гораздо, чем прежде. Бопре, разумеется, накопил много денег и
завел очень много вещей. Он прям, прост, немного смешон своими буржуазными
привычками и тем, что он муж; но он добр, честен, великодушен и неизъяснимо
благороден в том акте, в котором он должен страдать от подозрения, что
мабишь ему неверна. Но все-таки он великодушно решается простить ее.
Оказывается, разумеется, что она чиста, как голубь, что она только пошалила,
увлеклась Гюставом, и что брибри, раздавливающий своим великодушием, ей
дороже всего. Сесиль, разумеется, по-прежнему без гроша, но только в первом
акте; впоследствии же у ней оказывается миллион. Гюстав горд и презрительно
благороден, как и всегда, только куражу больше, потому что военная косточка.
У него всего дороже на свете его крест, купленный кровью, и "l'epee de mon
pere". Об этой шпаге своего отца он говорит поминутно, некстати, всюду; вы
даже не понимаете, в чем дело; он ругается, плюется, но все ему кланяются, а
зрители плачут и аплодируют (плачут, буквально). Разумеется, у него ни
гроша, это sine que non. Мадам Бопре, разумеется, влюблена в него, Сесиль
тоже, но он не подозревает любви Сесили. Сесиль кряхтит от любви в
продолжение пяти актов. Идет, наконец, снег или что-нибудь в этом роде.
Сесиль хочет броситься в окно. Но под окошком раздаются два выстрела, все
сбегаются; Гюстав, бледный, с подвязанной рукой, медленно входит на сцену.
Ленточка, купленная кровью, сверкает на его сюртуке. Клеветник и
обольститель Сесили наказан. Гюстав забывает наконец, что Сесиль его любит и
что все это штуки мадам Бопре. Но мадам Бопре бледная, испуганная, и Гюстав
догадывается, что она его любит. Но раздается опять выстрел. Это Бопре,
убивающий себя от отчаяния. Мадам Бопре вскрикивает, бросается к дверям, но
является сам Бопре и несет убитую лисицу или что-нибудь в этом роде. Урок
дан; мабишь его никогда не забудет. Она льнет к брибри, который все прощает.
Но вдруг является у Сесиль миллион, и Гюстав опять бунтуется. Он не хочет
жениться, Гюстав ломается, Гюстав ругается скверными словами. Надо
непременно, чтоб Гюстав ругался скверными словами и плевал на миллион, иначе
буржуа не простит ему; неизъяснимого благородства будет мало; пожалуйста, не
думайте, чтоб буржуа противоречил себе. Не беспокойтесь: миллион не минует
Банкирша едет в свое поместье. Бопре торжествует, ибо жена, бывшая на краю
гибели, все еще остается чистою и непорочною, а Гюстав заводит детей и по
вечерам ходит гулять около благодетельных фонтанчиков, которые плесками
струй напоминают ему и т.д., и т.д.
Теперь неизъяснимое благородство чаще всего изображается или в военном
офицере, или в военном инженере, или что-нибудь в этом роде, только чаще
всего в военном и непременно с ленточкoй Почетного легиона, "купленной своею
кровью". Кстати, эта ленточка ужасна. Носитель до того ею чванится, что с
ним нельзя почти встретиться, нельзя с ним ни ехать в вагоне, ни сидеть в
театре, ни встречаться в ресторане. Он только что не плюет на вас, он
куражится над вами бесстыдно, он пыхтит, задыхается от куражу, так что вас
наконец начинает тошнить, у вас разливается желчь и вы принуждены посылать
за доктором. Но французы это очень любят. Замечательно еще, что в театре
слишком особенное внимание обращается теперь и на мосье Бопре, по крайней
мере более гораздо, чем прежде. Бопре, разумеется, накопил много денег и
завел очень много вещей. Он прям, прост, немного смешон своими буржуазными
привычками и тем, что он муж; но он добр, честен, великодушен и неизъяснимо
благороден в том акте, в котором он должен страдать от подозрения, что
мабишь ему неверна. Но все-таки он великодушно решается простить ее.
Оказывается, разумеется, что она чиста, как голубь, что она только пошалила,
увлеклась Гюставом, и что брибри, раздавливающий своим великодушием, ей
дороже всего. Сесиль, разумеется, по-прежнему без гроша, но только в первом
акте; впоследствии же у ней оказывается миллион. Гюстав горд и презрительно
благороден, как и всегда, только куражу больше, потому что военная косточка.
У него всего дороже на свете его крест, купленный кровью, и "l'epee de mon
pere". Об этой шпаге своего отца он говорит поминутно, некстати, всюду; вы
даже не понимаете, в чем дело; он ругается, плюется, но все ему кланяются, а
зрители плачут и аплодируют (плачут, буквально). Разумеется, у него ни
гроша, это sine que non. Мадам Бопре, разумеется, влюблена в него, Сесиль
тоже, но он не подозревает любви Сесили. Сесиль кряхтит от любви в
продолжение пяти актов. Идет, наконец, снег или что-нибудь в этом роде.
Сесиль хочет броситься в окно. Но под окошком раздаются два выстрела, все
сбегаются; Гюстав, бледный, с подвязанной рукой, медленно входит на сцену.
Ленточка, купленная кровью, сверкает на его сюртуке. Клеветник и
обольститель Сесили наказан. Гюстав забывает наконец, что Сесиль его любит и
что все это штуки мадам Бопре. Но мадам Бопре бледная, испуганная, и Гюстав
догадывается, что она его любит. Но раздается опять выстрел. Это Бопре,
убивающий себя от отчаяния. Мадам Бопре вскрикивает, бросается к дверям, но
является сам Бопре и несет убитую лисицу или что-нибудь в этом роде. Урок
дан; мабишь его никогда не забудет. Она льнет к брибри, который все прощает.
Но вдруг является у Сесиль миллион, и Гюстав опять бунтуется. Он не хочет
жениться, Гюстав ломается, Гюстав ругается скверными словами. Надо
непременно, чтоб Гюстав ругался скверными словами и плевал на миллион, иначе
буржуа не простит ему; неизъяснимого благородства будет мало; пожалуйста, не
думайте, чтоб буржуа противоречил себе. Не беспокойтесь: миллион не минует