раз, как
это было, Сергей!
Я повторил еще раз все в совершенной подробности. Когда дошло до то-
го, что Настенька удалением своим надеялась спасти дядю от Татьяны Ива-
новны, тот горько улыбнулся.
- Спасти! - сказал он, - спасти до завтрашнего утра!
- Но вы не хотите сказать, дядюшка, что женитесь на Татьяне Ивановне?
- вскричал я в испуге.
- А чем же я и купил, чтоб Настю не выгнали завтра? Завтра же делаю
предложение; формально обещался.
- И вы решились, дядюшка?
- Что ж делать, братец, что ж делать! Это раздирает мне сердце, но я
решился. Завтра предложение; свадьбу положили сыграть тихо, по-домашне-
му; оно, брат, и лучше по-домашнему-то. Ты, пожалуй, шафером. Я уж на-
мекнул о тебе, так они до времени никак тебя не прогонят. Что ж делать,
братец? Они говорят: "для детей богатство!" Конечно, для детей чего не
сделаешь? Вверх ногами вертеться пойдешь, тем более что в сущности оно,
пожалуй, и справедливо. Ведь должен же я хоть что-нибудь сделать для се-
мейства. Не все же тунеядцем сидеть!
- Но, дядюшка, ведь она сумасшедшая! - вскричал я, забывшись, и серд-
це мое болезненно сжалось.
- Ну, уж и сумасшедшая! Вовсе не сумасшедшая, а так, испытала, зна-
ешь, несчастия... Что ж делать, братец, и рад бы с умом... А впрочем, и
с умом-то какие бывают! А какая она добрая, если б ты знал, благородная
какая!
- Но, боже мой! он уж и мирится с этою мыслью! - сказал я в отчаянии.
- А что ж и делать-то, как не так? Ведь для моего же блага стараются,
да и, наконец, уже я предчувствовал, что, рано ли, поздно ли, а не от-
вертишься: заставят жениться. Так уж лучше теперь, чем еще ссору из-за
этого затевать. Я тебе, брат Сережа, все откровенно скажу: я даже отчас-
ти и рад. Решился, так уж решился, по крайней мере, с плеч долой, - спо-
койнее как-то. Я вот и шел сюда почти совсем уж спокойный. Такова уж,
видно, звезда моя! А главное, в выигрыше то, что Настя при нас остается.
Я ведь и согласился с этим условием. А тут она сама бежать хочет! Да не
будет же этого! - вскрикнул дядя, топнув ногою. - Послушай, Сергей, -
прибавил он с решительным видом, - подожди меня здесь, никуда не ходи; я
мигом к тебе ворочусь.
- Куда вы, дядюшка?
- Может быть, я ее увижу, Сергей: все объяснится, поверь, что все
объяснится, и... и... и женишься же ты на ней - даю тебе честное слово!
Дядя быстро вышел из комнаты и поворотил в сад, а не к дому. Я следил
за ним из окна.
XII
КАТАСТРОФА
Я остался один. Положение мое было нестерпимое: мне отказали, а дядя
хотел женить меня чуть не насильно. Я сбивался и путался в мыслях. Ми-
зинчиков и его предложение не выходили у меня из головы. Во что бы ни
стало дядю надо было спасти! Я даже думал пойти сыскать Мизинчикова и
рассказать ему все. Но куда, однако ж, пошел дядя? Он сам сказал, что
идет отыскивать Настеньку, а между тем поворотил в сад. Мысль о тайных
свиданиях промелькнула в моей голове, и пренеприятное чувство ущемило
мое сердце. Я вспомнил слова Мизинчикова про тайную связь... Подумав с
минуту, я с негодованием отбросил все мои подозрения. Дядя не мог обма-
нывать: это очевидно. Беспокойство мое возрастало каждую минуту. Бессоз-
нательно вышел я на крыльцо и пошел в глубину сада, по той самой аллее,
в которой исчез дядя. Месяц начинал всходить. Я знал этот сад вдоль и
поперек и не боялся заблудиться. Дойдя до старой беседк
это было, Сергей!
Я повторил еще раз все в совершенной подробности. Когда дошло до то-
го, что Настенька удалением своим надеялась спасти дядю от Татьяны Ива-
новны, тот горько улыбнулся.
- Спасти! - сказал он, - спасти до завтрашнего утра!
- Но вы не хотите сказать, дядюшка, что женитесь на Татьяне Ивановне?
- вскричал я в испуге.
- А чем же я и купил, чтоб Настю не выгнали завтра? Завтра же делаю
предложение; формально обещался.
- И вы решились, дядюшка?
- Что ж делать, братец, что ж делать! Это раздирает мне сердце, но я
решился. Завтра предложение; свадьбу положили сыграть тихо, по-домашне-
му; оно, брат, и лучше по-домашнему-то. Ты, пожалуй, шафером. Я уж на-
мекнул о тебе, так они до времени никак тебя не прогонят. Что ж делать,
братец? Они говорят: "для детей богатство!" Конечно, для детей чего не
сделаешь? Вверх ногами вертеться пойдешь, тем более что в сущности оно,
пожалуй, и справедливо. Ведь должен же я хоть что-нибудь сделать для се-
мейства. Не все же тунеядцем сидеть!
- Но, дядюшка, ведь она сумасшедшая! - вскричал я, забывшись, и серд-
це мое болезненно сжалось.
- Ну, уж и сумасшедшая! Вовсе не сумасшедшая, а так, испытала, зна-
ешь, несчастия... Что ж делать, братец, и рад бы с умом... А впрочем, и
с умом-то какие бывают! А какая она добрая, если б ты знал, благородная
какая!
- Но, боже мой! он уж и мирится с этою мыслью! - сказал я в отчаянии.
- А что ж и делать-то, как не так? Ведь для моего же блага стараются,
да и, наконец, уже я предчувствовал, что, рано ли, поздно ли, а не от-
вертишься: заставят жениться. Так уж лучше теперь, чем еще ссору из-за
этого затевать. Я тебе, брат Сережа, все откровенно скажу: я даже отчас-
ти и рад. Решился, так уж решился, по крайней мере, с плеч долой, - спо-
койнее как-то. Я вот и шел сюда почти совсем уж спокойный. Такова уж,
видно, звезда моя! А главное, в выигрыше то, что Настя при нас остается.
Я ведь и согласился с этим условием. А тут она сама бежать хочет! Да не
будет же этого! - вскрикнул дядя, топнув ногою. - Послушай, Сергей, -
прибавил он с решительным видом, - подожди меня здесь, никуда не ходи; я
мигом к тебе ворочусь.
- Куда вы, дядюшка?
- Может быть, я ее увижу, Сергей: все объяснится, поверь, что все
объяснится, и... и... и женишься же ты на ней - даю тебе честное слово!
Дядя быстро вышел из комнаты и поворотил в сад, а не к дому. Я следил
за ним из окна.
XII
КАТАСТРОФА
Я остался один. Положение мое было нестерпимое: мне отказали, а дядя
хотел женить меня чуть не насильно. Я сбивался и путался в мыслях. Ми-
зинчиков и его предложение не выходили у меня из головы. Во что бы ни
стало дядю надо было спасти! Я даже думал пойти сыскать Мизинчикова и
рассказать ему все. Но куда, однако ж, пошел дядя? Он сам сказал, что
идет отыскивать Настеньку, а между тем поворотил в сад. Мысль о тайных
свиданиях промелькнула в моей голове, и пренеприятное чувство ущемило
мое сердце. Я вспомнил слова Мизинчикова про тайную связь... Подумав с
минуту, я с негодованием отбросил все мои подозрения. Дядя не мог обма-
нывать: это очевидно. Беспокойство мое возрастало каждую минуту. Бессоз-
нательно вышел я на крыльцо и пошел в глубину сада, по той самой аллее,
в которой исчез дядя. Месяц начинал всходить. Я знал этот сад вдоль и
поперек и не боялся заблудиться. Дойдя до старой беседк