ти! Я не знал, что подумать.
- Да ведь ты же сам, Фома, говорил, что мелодическое, - с тоскою про-
изнес сконфуженный дядя.
- Так-с. Но я говорил с знанием дела, я говорил кстати; а вы?
- Да-с, мы-то с умом говорили-с, - подхватил Ежевикин, увиваясь около
Фомы Фомича. - Ума-то у нас так немножко-с, занимать приходится, раз-
ве-разве что на два министерства хватит, а нет, так мы и с третьим упра-
вимся, - вот как у нас!
- Ну, значит, опять соврал! - заключил дядя и улыбнулся своей добро-
душной улыбкою.
- По крайней мере, сознаетесь, - заметил Фома.
- Ничего, ничего, Фома, я не сержусь. Я знаю, что ты, как друг, меня
останавливаешь, как родной брат. Это я сам позволил тебе, даже просил об
этом! Это дельно, дельно! Это для моей же пользы! Благодарю и воспользу-
юсь!
Терпение мое истощалось. Все, что я до сих пор по слухам знал о Фоме
Фомиче, казалось мне несколько преувеличенным. Теперь же, когда я увидел
все сам, на деле, изумлению моему не было пределов. Я не верил себе; я
понять не мог такой дерзости, такого нахального самовластия, с одной
стороны, и такого добровольного рабства, такого легковерного добродушия
- с другой. Впрочем, даже и дядя был смущен такою дерзостью. Это было
видно... Я горел желанием как-нибудь связаться с Фомой, сразиться с ним,
как-нибудь нагрубить ему поазартнее, - а там что бы ни было! Эта мысль
одушевила меня. Я искал случая и в ожидании совершенно обломал поля моей
шляпы. Но случай не представлялся: Фома решительно не хотел замечать ме-
ня.
- Правду, правду ты говоришь, Фома, - продолжал дядя, всеми силами
стараясь понравиться и хоть чем-нибудь замять неприятность предыдущего
разговора. - Это ты правду режешь, Фома, благодарю. Надо знать дело, а
потом уж и рассуждать о нем. Каюсь! Я уже не раз бывал в таком положе-
нии. Представь себе, Сергей, я один раз даже экзаменовал... Вы смеетесь!
Ну вот, подите! Ей-богу, экзаменовал, да и только. Пригласили меня в од-
но заведение на экзамен, да и посадили вместе с экзаменаторами, так, для
почету, лишнее место было. Так я, признаюсь тебе, даже струсил, страх
какой-то напал: решительно ни одной науки не знаю! Что делать! Вот-вот,
думаю, самого к доске потянут! Ну, а потом - ничего, обошлось; даже сам
вопросы задавал, спросил: кто был Ной? Вообще превосходно отвечали; по-
том завтракали и за процветание пили шампанское. Отличное заведение!
Фома Фомичи и Обноскин покатились со смеху.
- Да я и сам потом смеялся, - крикнул дядя, смеясь добродушнейшим об-
разом и радуясь, что все развеселились. - Нет, Фома, уж куда ни шло!
распотешу я вас всех, расскажу, как я один раз срезался... Вообрази,
Сергей, стояли мы в Красногорске...
- Позвольте вас спросить, полковник: долго вы будете рассказывать ва-
шу историю? - перебил Фома.
- Ах, Фома! да ведь это чудеснейшая история; просто лопнуть со смеху
можно. Ты только послушай: это хорошо, ей-богу хорошо. Я расскажу, как я
срезался.
- Я всегда с удовольствием слушаю ваши истории, когда они в этом ро-
де, - проговорил Обноскин, зевая.
- Нечего делать, приходится слушать, - решил Фома.
- Да ведь, ей-богу же, будет хорошо, Фома. Я хочу рассказать, как я
один раз срезался, Анфиса Петровна. Послушай и ты, Сергей: это поучи-
тельно даже. Стояли мы в Красногорске ( начал дядя, сияя от удо-
вольствия, скороговоркой и торопясь, с бесчисленными вводн
- Да ведь ты же сам, Фома, говорил, что мелодическое, - с тоскою про-
изнес сконфуженный дядя.
- Так-с. Но я говорил с знанием дела, я говорил кстати; а вы?
- Да-с, мы-то с умом говорили-с, - подхватил Ежевикин, увиваясь около
Фомы Фомича. - Ума-то у нас так немножко-с, занимать приходится, раз-
ве-разве что на два министерства хватит, а нет, так мы и с третьим упра-
вимся, - вот как у нас!
- Ну, значит, опять соврал! - заключил дядя и улыбнулся своей добро-
душной улыбкою.
- По крайней мере, сознаетесь, - заметил Фома.
- Ничего, ничего, Фома, я не сержусь. Я знаю, что ты, как друг, меня
останавливаешь, как родной брат. Это я сам позволил тебе, даже просил об
этом! Это дельно, дельно! Это для моей же пользы! Благодарю и воспользу-
юсь!
Терпение мое истощалось. Все, что я до сих пор по слухам знал о Фоме
Фомиче, казалось мне несколько преувеличенным. Теперь же, когда я увидел
все сам, на деле, изумлению моему не было пределов. Я не верил себе; я
понять не мог такой дерзости, такого нахального самовластия, с одной
стороны, и такого добровольного рабства, такого легковерного добродушия
- с другой. Впрочем, даже и дядя был смущен такою дерзостью. Это было
видно... Я горел желанием как-нибудь связаться с Фомой, сразиться с ним,
как-нибудь нагрубить ему поазартнее, - а там что бы ни было! Эта мысль
одушевила меня. Я искал случая и в ожидании совершенно обломал поля моей
шляпы. Но случай не представлялся: Фома решительно не хотел замечать ме-
ня.
- Правду, правду ты говоришь, Фома, - продолжал дядя, всеми силами
стараясь понравиться и хоть чем-нибудь замять неприятность предыдущего
разговора. - Это ты правду режешь, Фома, благодарю. Надо знать дело, а
потом уж и рассуждать о нем. Каюсь! Я уже не раз бывал в таком положе-
нии. Представь себе, Сергей, я один раз даже экзаменовал... Вы смеетесь!
Ну вот, подите! Ей-богу, экзаменовал, да и только. Пригласили меня в од-
но заведение на экзамен, да и посадили вместе с экзаменаторами, так, для
почету, лишнее место было. Так я, признаюсь тебе, даже струсил, страх
какой-то напал: решительно ни одной науки не знаю! Что делать! Вот-вот,
думаю, самого к доске потянут! Ну, а потом - ничего, обошлось; даже сам
вопросы задавал, спросил: кто был Ной? Вообще превосходно отвечали; по-
том завтракали и за процветание пили шампанское. Отличное заведение!
Фома Фомичи и Обноскин покатились со смеху.
- Да я и сам потом смеялся, - крикнул дядя, смеясь добродушнейшим об-
разом и радуясь, что все развеселились. - Нет, Фома, уж куда ни шло!
распотешу я вас всех, расскажу, как я один раз срезался... Вообрази,
Сергей, стояли мы в Красногорске...
- Позвольте вас спросить, полковник: долго вы будете рассказывать ва-
шу историю? - перебил Фома.
- Ах, Фома! да ведь это чудеснейшая история; просто лопнуть со смеху
можно. Ты только послушай: это хорошо, ей-богу хорошо. Я расскажу, как я
срезался.
- Я всегда с удовольствием слушаю ваши истории, когда они в этом ро-
де, - проговорил Обноскин, зевая.
- Нечего делать, приходится слушать, - решил Фома.
- Да ведь, ей-богу же, будет хорошо, Фома. Я хочу рассказать, как я
один раз срезался, Анфиса Петровна. Послушай и ты, Сергей: это поучи-
тельно даже. Стояли мы в Красногорске ( начал дядя, сияя от удо-
вольствия, скороговоркой и торопясь, с бесчисленными вводн