с реши-
тельным намерением быть свидетельницами какого-нибудь необыкновенного
скандала и очень бы рассердились, если б пришлось разъехаться, не видав
его. Наружно все вели себя необыкновенно любезно, но Марья Александровна
с твердостию приготовилась к нападению. Посыпались вопросы о князе, ка-
залось, самые естественные; но в каждом заключался какой-нибудь намек,
обиняк. Появился чай; все разместились. Одна группа завладела роялем.
Зина на приглашение сыграть и спеть сухо отвечала, что она не так здоро-
ва. Бледность лица ее это доказывала. Тотчас же посыпались вопросы учас-
тия, и даже тут нашли случай кой о чем спросить и намекнуть. Спрашивали
и о Мозглякове и относились с этими вопросами к Зине. Марья Александров-
на удесятерилась в эту минуту, видела все, что происходило в каждом углу
комнаты, слышала, что говорилось каждою из посетительниц, хотя их было
до десяти, и немедленно отвечала на все вопросы, разумеется, не ходя за
словом в карман. Она трепетала за Зину и дивилась тому, что она не ухо-
дит, как всегда до сих пор поступала при подобных собраниях. Заметили и
Афанасия Матвеича. Над ним всегда все трунили, чтоб кольнуть Марью Алек-
сандровну ее супругом. Теперь же от недалекого и откровенного Афанасия
Матвеича можно было кой-что и выведать. Марья Александровна с беспо-
койством приглядывалась к осадному положению, в котором видела своего
супруга. К тому же он отвечал на все вопросы "гм" с таким несчастным и
неестественным видом, что было отчего ей прийти в бешенство.
- Марья Александровна! Афанасий Матвеич с нами совсем говорить не хо-
чет, - вскричала одна смелая востроглазая дамочка, которая решительно
никого не боялась и никогда не конфузилась. - Прикажите ему быть поучти-
вее с дамами.
- Я, право, сама не знаю, что с ним сегодня сделалось, - отвечала
Марья Александровна, прерывая разговор свой с Анной Николаевной и с На-
тальей Дмитриевной и весело улыбаясь, - такой, право, неразговорчивый!
Он и со мной почти ни слова не говорил. Почему ж ты не отвечаешь Фелиса-
те Михайловне, Athanase? Что вы его спрашивали?
- Но... но... матушка, ведь ты же сама... - пробормотал было удивлен-
ный и потерянный Афанасий Матвеич. В это время он стоял у затопленного
камина, заложив руки за жилет, в живописном положении, которое сам себе
выбрал, и прихлебывал чай. Вопросы дам так его конфузили, что он крас-
нел, как девчонка. Когда же он начал свое оправдание, то встретил такой
ужасный взгляд своей взбешенной супруги, что чуть не обеспамятел от ис-
пуга. Не зная, что делать, желая как-нибудь поправиться и вновь заслу-
жить уважение, он хлебнул было чаю; но чай был слишком горячий. Не со-
размерив глотка, он ужасно обжегся, выронил чашку, поперхнулся и так за-
кашлялся, что на время принужден был выйти из комнаты, возбудив недоуме-
ние во всех присутствовавших. Одним словом, все было ясно. Марья Алек-
сандровна поняла, что ее гости знали уж все и собрались с самыми дурными
намерениями. Положение было опасное. Могут разговорить, сбить с толку
слабоумного старика в ее же присутствии. Могли даже увезти от нее князя,
поссорив его с нею в этот же вечер и сманив его за собою. Ожидать можно
было всего. Но судьба готовила ей еще одно испытание: дверь отворилась,
и явился Мозгляков, которого она считала у Бородуева и совсем не ожидала
к себе в этот вечер. Она вздрогнула, как будто что-то кольнуло ее.
Мозгляков остановился в д
тельным намерением быть свидетельницами какого-нибудь необыкновенного
скандала и очень бы рассердились, если б пришлось разъехаться, не видав
его. Наружно все вели себя необыкновенно любезно, но Марья Александровна
с твердостию приготовилась к нападению. Посыпались вопросы о князе, ка-
залось, самые естественные; но в каждом заключался какой-нибудь намек,
обиняк. Появился чай; все разместились. Одна группа завладела роялем.
Зина на приглашение сыграть и спеть сухо отвечала, что она не так здоро-
ва. Бледность лица ее это доказывала. Тотчас же посыпались вопросы учас-
тия, и даже тут нашли случай кой о чем спросить и намекнуть. Спрашивали
и о Мозглякове и относились с этими вопросами к Зине. Марья Александров-
на удесятерилась в эту минуту, видела все, что происходило в каждом углу
комнаты, слышала, что говорилось каждою из посетительниц, хотя их было
до десяти, и немедленно отвечала на все вопросы, разумеется, не ходя за
словом в карман. Она трепетала за Зину и дивилась тому, что она не ухо-
дит, как всегда до сих пор поступала при подобных собраниях. Заметили и
Афанасия Матвеича. Над ним всегда все трунили, чтоб кольнуть Марью Алек-
сандровну ее супругом. Теперь же от недалекого и откровенного Афанасия
Матвеича можно было кой-что и выведать. Марья Александровна с беспо-
койством приглядывалась к осадному положению, в котором видела своего
супруга. К тому же он отвечал на все вопросы "гм" с таким несчастным и
неестественным видом, что было отчего ей прийти в бешенство.
- Марья Александровна! Афанасий Матвеич с нами совсем говорить не хо-
чет, - вскричала одна смелая востроглазая дамочка, которая решительно
никого не боялась и никогда не конфузилась. - Прикажите ему быть поучти-
вее с дамами.
- Я, право, сама не знаю, что с ним сегодня сделалось, - отвечала
Марья Александровна, прерывая разговор свой с Анной Николаевной и с На-
тальей Дмитриевной и весело улыбаясь, - такой, право, неразговорчивый!
Он и со мной почти ни слова не говорил. Почему ж ты не отвечаешь Фелиса-
те Михайловне, Athanase? Что вы его спрашивали?
- Но... но... матушка, ведь ты же сама... - пробормотал было удивлен-
ный и потерянный Афанасий Матвеич. В это время он стоял у затопленного
камина, заложив руки за жилет, в живописном положении, которое сам себе
выбрал, и прихлебывал чай. Вопросы дам так его конфузили, что он крас-
нел, как девчонка. Когда же он начал свое оправдание, то встретил такой
ужасный взгляд своей взбешенной супруги, что чуть не обеспамятел от ис-
пуга. Не зная, что делать, желая как-нибудь поправиться и вновь заслу-
жить уважение, он хлебнул было чаю; но чай был слишком горячий. Не со-
размерив глотка, он ужасно обжегся, выронил чашку, поперхнулся и так за-
кашлялся, что на время принужден был выйти из комнаты, возбудив недоуме-
ние во всех присутствовавших. Одним словом, все было ясно. Марья Алек-
сандровна поняла, что ее гости знали уж все и собрались с самыми дурными
намерениями. Положение было опасное. Могут разговорить, сбить с толку
слабоумного старика в ее же присутствии. Могли даже увезти от нее князя,
поссорив его с нею в этот же вечер и сманив его за собою. Ожидать можно
было всего. Но судьба готовила ей еще одно испытание: дверь отворилась,
и явился Мозгляков, которого она считала у Бородуева и совсем не ожидала
к себе в этот вечер. Она вздрогнула, как будто что-то кольнуло ее.
Мозгляков остановился в д