Шапочка, - сказала я. - А
то я думала, ты намека не поймешь.
- Что ж я, по-твоему, совсем невежа? - спросил он.
- Невежа - это человек, который невежливо себя ведет. А малообразованный человек,
не читающий книг, - это невежда. Ты что имеешь в виду?
Он покраснел - как в своем анекдоте.
- Если я вел себя невежливо, я уже извинился. А насчет того, что я книг не читаю, ты
ошибаешься. Каждый день читаю.
И он кивнул на журнальный столик, где лежал детектив в мягкой обложке. Название было
"Оборотни в погонах".
- Интересная книга? - спросила я.
- Да так. Не очень.
- А чего ты ее читаешь?
- Понять хочется, почему название такое. Мы все наезды проверяем.
- Кто "мы"?
- Неважно, - сказал он. - К литературе это отношения не имеет.
- Детективы тоже не имеют к ней отношения, - сказала я.
- Ты их не любишь?
Я отрицательно помотала головой.
- Почему?
- А их скучно читать. С первой страницы знаешь, кто убил и почему.
- Да? Если я тебе первую страницу этих "Оборотней" прочту, скажешь мне, кто убил?
- Я и так скажу. Автор, за деньги.
- Хм... Вообще-то да. А что тогда литература?
- Ну, например, Марсель Пруст. Или Джеймс Джойс.
- Джойс? - спросил он, придвигаясь ближе. - Который "Улисса" написал? Я пробовал
читать. Скучно. Я, если честно, вообще не понимаю, зачем такие книги нужны.
- То есть как?
- Да его же не читает никто, "Улисса". Три человека прочли и потом всю жизнь с этого
живут - статьи пишут, на конференции ездят. А больше никто и не осилил.
- Ну, знаешь ли, - сказала я, сбрасывая "Оборотней" на пол. - Ценность книги
определяется не тем, сколько человек ее прочтет. Гениальность "Джоконды" не зависит от
того, сколько посетителей пройдет мимо нее за год. У величайших книг мало читателей, потому
что их чтение требует усилия. Но именно из этого усилия и рождается эстетический эффект.
Литературный фаст-фуд никогда не подарит тебе ничего подобного.
Он обнял меня за плечи.
- Я тебя один раз уже просил, говори проще.
- Совсем просто могу сказать так. Чтение - это общение, а круг нашего общения и
делает нас тем, чем мы являемся. Вот представь себе, что ты по жизни шофер-дальнобойщик.
Книги, которые ты читаешь, - как попутчики, которых ты берешь в кабину. Будешь возить
культурных и глубоких людей - наберешься от них ума. Будешь возить дураков - сам
станешь дураком. Пробавляться детективчиками - это... Это как подвозить малограмотную
проститутку минета ради.
- А кого надо подвозить? - спросил он, запуская руку мне под маечку.
- Надо читать серьезные, глубокие книги, не боясь затратить на это усилие и время.
Его ладонь замерла на моем животе.
- Ага, - сказал он. - Значит, если я шофер-дальнобойщик, мне надо посадить к себе в
кабину лысого лауреата шнобелевской премии, чтобы он меня две недели в жопу ебал, пока я
от встречных машин уворачиваюсь? Правильно я понимаю?
- Ну, знаешь. Так можно все опошлить, 1 - сказала я и замолчала.
Надо же, сама привела в качестве примера дальнобойный минет, за который чуть не
сгубила бедного Павла Ивановича. А глупее моего презрительного отзыва о проститутках
вообще нельзя было ничего придумать - ведь Александр знал, чем я занимаюсь. Оставалось
надеяться, что это сойдет за смирение. Судя по его ответу, так и получилось.
У нас, лис, есть один серьезный недостаток. Если нам говорят что-нибу
то я думала, ты намека не поймешь.
- Что ж я, по-твоему, совсем невежа? - спросил он.
- Невежа - это человек, который невежливо себя ведет. А малообразованный человек,
не читающий книг, - это невежда. Ты что имеешь в виду?
Он покраснел - как в своем анекдоте.
- Если я вел себя невежливо, я уже извинился. А насчет того, что я книг не читаю, ты
ошибаешься. Каждый день читаю.
И он кивнул на журнальный столик, где лежал детектив в мягкой обложке. Название было
"Оборотни в погонах".
- Интересная книга? - спросила я.
- Да так. Не очень.
- А чего ты ее читаешь?
- Понять хочется, почему название такое. Мы все наезды проверяем.
- Кто "мы"?
- Неважно, - сказал он. - К литературе это отношения не имеет.
- Детективы тоже не имеют к ней отношения, - сказала я.
- Ты их не любишь?
Я отрицательно помотала головой.
- Почему?
- А их скучно читать. С первой страницы знаешь, кто убил и почему.
- Да? Если я тебе первую страницу этих "Оборотней" прочту, скажешь мне, кто убил?
- Я и так скажу. Автор, за деньги.
- Хм... Вообще-то да. А что тогда литература?
- Ну, например, Марсель Пруст. Или Джеймс Джойс.
- Джойс? - спросил он, придвигаясь ближе. - Который "Улисса" написал? Я пробовал
читать. Скучно. Я, если честно, вообще не понимаю, зачем такие книги нужны.
- То есть как?
- Да его же не читает никто, "Улисса". Три человека прочли и потом всю жизнь с этого
живут - статьи пишут, на конференции ездят. А больше никто и не осилил.
- Ну, знаешь ли, - сказала я, сбрасывая "Оборотней" на пол. - Ценность книги
определяется не тем, сколько человек ее прочтет. Гениальность "Джоконды" не зависит от
того, сколько посетителей пройдет мимо нее за год. У величайших книг мало читателей, потому
что их чтение требует усилия. Но именно из этого усилия и рождается эстетический эффект.
Литературный фаст-фуд никогда не подарит тебе ничего подобного.
Он обнял меня за плечи.
- Я тебя один раз уже просил, говори проще.
- Совсем просто могу сказать так. Чтение - это общение, а круг нашего общения и
делает нас тем, чем мы являемся. Вот представь себе, что ты по жизни шофер-дальнобойщик.
Книги, которые ты читаешь, - как попутчики, которых ты берешь в кабину. Будешь возить
культурных и глубоких людей - наберешься от них ума. Будешь возить дураков - сам
станешь дураком. Пробавляться детективчиками - это... Это как подвозить малограмотную
проститутку минета ради.
- А кого надо подвозить? - спросил он, запуская руку мне под маечку.
- Надо читать серьезные, глубокие книги, не боясь затратить на это усилие и время.
Его ладонь замерла на моем животе.
- Ага, - сказал он. - Значит, если я шофер-дальнобойщик, мне надо посадить к себе в
кабину лысого лауреата шнобелевской премии, чтобы он меня две недели в жопу ебал, пока я
от встречных машин уворачиваюсь? Правильно я понимаю?
- Ну, знаешь. Так можно все опошлить, 1 - сказала я и замолчала.
Надо же, сама привела в качестве примера дальнобойный минет, за который чуть не
сгубила бедного Павла Ивановича. А глупее моего презрительного отзыва о проститутках
вообще нельзя было ничего придумать - ведь Александр знал, чем я занимаюсь. Оставалось
надеяться, что это сойдет за смирение. Судя по его ответу, так и получилось.
У нас, лис, есть один серьезный недостаток. Если нам говорят что-нибу