ьготно жил его любимец -
соловей. С поистине олимпийским спокойствием встречал Картер гибель людей,
которых хорошо знал и высоко ценил как лучших в своем деле специалистов.
Лишь однажды посетило его неутешное горе - в тот день, когда умер Ричард
Бателл. Но не о нем речь. Утром того дня, запасшись кормом для своего
любимца, археолог обнаружил окровавленные перья, разбросанные вокруг
соловьиной клетки, - сожравшая певчую птичку змея, мертвенно-серебристо
струясь, переливалась в распахнутое окно. Картер долго был безутешен. Но его
никоим образом не трогала страшная судьба тех, кого он считал когда-то
своими соратниками, друзьями, просто знакомыми. Нигде ни единым словом он не
обмолвился даже о Ричарде Бателле - том человеке, с которым нередко делился
самым сокровенным... Врачи, лечившие секретаря, впервые высказались
категорично: Бателл умер от эмболии - закупорки сосудов легких. Жители двух
столиц по-разному встретили это сообщение: лондонцы, похоже, заметно
поуспокоились, чего никак не скажешь об обитателях Каира. По городу ползли
темные, противоречивые и самые невероятные слухи. Но и самые устойчивые
перед слухами люди дрогнули после события в Национальном музее Каира, где с
1886 года покоились под неусыпным наблюдением специалистов останки фараона
Рамзеса II.
...Вечер выдался на редкость влажным и жарким. Как обычно, зал
саркофагов был полон посетителей. С наступлением темноты вспыхнул свет, и
вдруг из саркофага Рамзеса II раздался резкий, протяжный скрежет. Люди
увидели леденящую кровь картину: в стекле качнувшегося саркофага мелькнул
перекошенный немым криком рот Рамзеса; тело его содрогнулось, лопнули
стягивавшие его бинты, и руки, покоившиеся на груди, вдруг резко и страшно
ударили в стеклянную крышку; осколки битого стекла посыпались на пол.
Казалось, мумия, иссушенный и только что надежно запеленутый труп, вот-вот
бросится на гостей. Многие из стоявших в первых рядах попадали в обморок.
Началась давка. Ломая ноги и ребра, люди гроздьями посыпались с лестницы,
ведущей из зала. Среди тех, кто выпрыгивал прямо из окон, такой толчеи не
было, и проворству и ловкости их могли бы позавидовать и олимпийские
чемпионы.
Утренние выпуски газет не пожалели красок, смакуя это событие, на все
лады толкуя о проклятии фараона. Ученые заметно приглушили возбужденный
газетный хор, пояснив, что причиной события стали духота и влажность,
изрядно накопившиеся тем вечером в зале. Мумии же предписан сухой,
прохладный воздух гробницы.
Минуло тридцать пять лет со смерти Карнарвона, когда Джоффри Дин - врач
госпиталя в Порт Элизабет (Южная Африка) - обнаружил, что симптомы болезни,
от которой скончался лорд, а следом за ним те, кто ухаживал за больным,
весьма напоминают "пещерную болезнь", известную медикам. Ее разносят
микроскопические грибки, обитающие в организме животных, чаще всего летучих
мышей, в органических отбросах и пыли. А уж чего-чего, а этого добра было
предостаточно в фараоновых склепах. Те, кто первым срывал печать, и те, кто
шел следом, вдыхали грибки. Болезнь эта заразная: вот почему ухаживавшую за
лордом женщину ждала та же участь...
7 ноября 1962 года - четыре года спустя после сообщения Д. Дина -
медик-биолог Каирского университета Эззеддин Таха собрал пресс-конференцию,
на которой изложил журналист
соловей. С поистине олимпийским спокойствием встречал Картер гибель людей,
которых хорошо знал и высоко ценил как лучших в своем деле специалистов.
Лишь однажды посетило его неутешное горе - в тот день, когда умер Ричард
Бателл. Но не о нем речь. Утром того дня, запасшись кормом для своего
любимца, археолог обнаружил окровавленные перья, разбросанные вокруг
соловьиной клетки, - сожравшая певчую птичку змея, мертвенно-серебристо
струясь, переливалась в распахнутое окно. Картер долго был безутешен. Но его
никоим образом не трогала страшная судьба тех, кого он считал когда-то
своими соратниками, друзьями, просто знакомыми. Нигде ни единым словом он не
обмолвился даже о Ричарде Бателле - том человеке, с которым нередко делился
самым сокровенным... Врачи, лечившие секретаря, впервые высказались
категорично: Бателл умер от эмболии - закупорки сосудов легких. Жители двух
столиц по-разному встретили это сообщение: лондонцы, похоже, заметно
поуспокоились, чего никак не скажешь об обитателях Каира. По городу ползли
темные, противоречивые и самые невероятные слухи. Но и самые устойчивые
перед слухами люди дрогнули после события в Национальном музее Каира, где с
1886 года покоились под неусыпным наблюдением специалистов останки фараона
Рамзеса II.
...Вечер выдался на редкость влажным и жарким. Как обычно, зал
саркофагов был полон посетителей. С наступлением темноты вспыхнул свет, и
вдруг из саркофага Рамзеса II раздался резкий, протяжный скрежет. Люди
увидели леденящую кровь картину: в стекле качнувшегося саркофага мелькнул
перекошенный немым криком рот Рамзеса; тело его содрогнулось, лопнули
стягивавшие его бинты, и руки, покоившиеся на груди, вдруг резко и страшно
ударили в стеклянную крышку; осколки битого стекла посыпались на пол.
Казалось, мумия, иссушенный и только что надежно запеленутый труп, вот-вот
бросится на гостей. Многие из стоявших в первых рядах попадали в обморок.
Началась давка. Ломая ноги и ребра, люди гроздьями посыпались с лестницы,
ведущей из зала. Среди тех, кто выпрыгивал прямо из окон, такой толчеи не
было, и проворству и ловкости их могли бы позавидовать и олимпийские
чемпионы.
Утренние выпуски газет не пожалели красок, смакуя это событие, на все
лады толкуя о проклятии фараона. Ученые заметно приглушили возбужденный
газетный хор, пояснив, что причиной события стали духота и влажность,
изрядно накопившиеся тем вечером в зале. Мумии же предписан сухой,
прохладный воздух гробницы.
Минуло тридцать пять лет со смерти Карнарвона, когда Джоффри Дин - врач
госпиталя в Порт Элизабет (Южная Африка) - обнаружил, что симптомы болезни,
от которой скончался лорд, а следом за ним те, кто ухаживал за больным,
весьма напоминают "пещерную болезнь", известную медикам. Ее разносят
микроскопические грибки, обитающие в организме животных, чаще всего летучих
мышей, в органических отбросах и пыли. А уж чего-чего, а этого добра было
предостаточно в фараоновых склепах. Те, кто первым срывал печать, и те, кто
шел следом, вдыхали грибки. Болезнь эта заразная: вот почему ухаживавшую за
лордом женщину ждала та же участь...
7 ноября 1962 года - четыре года спустя после сообщения Д. Дина -
медик-биолог Каирского университета Эззеддин Таха собрал пресс-конференцию,
на которой изложил журналист