ической системе, охранявшей вождя от различных заболеваний, и однажды одна из многочисленных подруг наградила «великого кормчего» банальнейшим трихомонозом. Строго говоря, заболевание это
не относится к венерическим, но доставляет немало хлопот, причем больше
женщинам, нежели мужчинам, которые чаще всего становятся переносчиками
заразы. Мгновенно началась цепная реакция — Мао передавал болезнь, как
эстафетную палочку.
Необходимо было остановить «бежавших» задолго до финиша, так как могла
разразиться обычная в таких случаях пандемия. Для этого требовалось прежде
всего излечить инфицированного вождя. Недостатка не только в традиционных
китайских препаратах, но и в самых современных западных лекарствах его врачи не испытывали. Дабы избавить Председателя от этой напасти, всего лишь и
нужно было, чтобы он отказался на время лечения от интимной близости с кем бы
РАССЕКРЕЧЕННАЯ СМЕРТЬ «ВЕЛИКОГО КОРМЧЕГО» 537
то ни было. Но Мао только посмеялся над наивностью докторов. Ибо считал, что
если ЭТО не причиняет никакого существенного вреда лично ему, то все осталь^
ное не имеет никакого значения. Председатель Мао Цзэдун, «великий кормчий»,
«великий революционер XX столетия», так и остался инфицированным трихомонозом до конца своих дней, распространяя заразу среди своих партнеров.
8 сентября 1976 г. ничего не подозревавший китайский народ, как обычно,
начал день со здравицы, давно заменившей ему молитву: «Десять тысяч лет
Председателю Мао!» В этот же день врачи предприняли еще одну попытку стимулирования сердца вождя: внутривенно было произведено вливание традиционного китайского препарата на основе женьшеня. Это дало необходимый эффект — давление стабилизировалось, отчетливо прослушивался пульс.
Смерть заглядывала этому человеку в лицо — он продолжал отчаянно сопротивляться. Но на этот раз улучшение оказалось временным — даже самые лучшие врачи Китая были бессильны перед законами природы. Не помогли и две
молоденькие танцовщицы (Мао всегда обожал танцы), значившиеся в аппаратных списках медсестрами, которые в течение всей болезни продолжали услаждать тело вождя.
И вот к постели умирающего приблизился его личный врач. Председатель
едва приоткрыл глаза и еле-еле пошевелил губами. Он задыхался. Кислородная
маска медленно сползла с бледного старческого лица. Доктор понял, что человеку, возле которого он пробыл чуть больше двух десятков лет, она уже больше не
нужна. Ли Чжисуй наклонился к вождю, но в ответ услышал лишь едва различимые звуки: Мао пребывал еще в сознании, но сказать уже ничего не мог.
Только Чжан поняла, что хотел спросить «великий кормчий». Она обратилась к врачу и чуть слышно произнесла: вождь желает знать, остается ли у него
хоть какой-нибудь малейший шанс. У Председателя на какое-то мгновение
прояснился взор — ему стоило невероятных усилий кивнуть: да, Чжан поняла
его верно. Он протянул доктору Ли вялую, дряблую, перекрученную синеватыми узелками вен руку. Доктор с трудом ощутил слабые токи крови — пульс
практически не прослушивался. Линия на кардиографе стала почти прямой,
всегда покрытые румянцем, известные всему миру щеки вождя опали, кожа
приобретала сероватый оттенок.
К ложу вождя бесшумно, как тени, подступили четыре члена Политбюро —
Хуа Гофэн, Чжан Чуньцяо, Ван Хунвэнь и Ван Дунсин. Очередная бригада медиков готовилась заступить на дежурство. В этот момент в покои вождя с криком:
«Что здесь происходит?» — ворвалась его супруга Цзян Цин. Ее пытался успокоить Хуа Гофэн. Ли Чжис
не относится к венерическим, но доставляет немало хлопот, причем больше
женщинам, нежели мужчинам, которые чаще всего становятся переносчиками
заразы. Мгновенно началась цепная реакция — Мао передавал болезнь, как
эстафетную палочку.
Необходимо было остановить «бежавших» задолго до финиша, так как могла
разразиться обычная в таких случаях пандемия. Для этого требовалось прежде
всего излечить инфицированного вождя. Недостатка не только в традиционных
китайских препаратах, но и в самых современных западных лекарствах его врачи не испытывали. Дабы избавить Председателя от этой напасти, всего лишь и
нужно было, чтобы он отказался на время лечения от интимной близости с кем бы
РАССЕКРЕЧЕННАЯ СМЕРТЬ «ВЕЛИКОГО КОРМЧЕГО» 537
то ни было. Но Мао только посмеялся над наивностью докторов. Ибо считал, что
если ЭТО не причиняет никакого существенного вреда лично ему, то все осталь^
ное не имеет никакого значения. Председатель Мао Цзэдун, «великий кормчий»,
«великий революционер XX столетия», так и остался инфицированным трихомонозом до конца своих дней, распространяя заразу среди своих партнеров.
8 сентября 1976 г. ничего не подозревавший китайский народ, как обычно,
начал день со здравицы, давно заменившей ему молитву: «Десять тысяч лет
Председателю Мао!» В этот же день врачи предприняли еще одну попытку стимулирования сердца вождя: внутривенно было произведено вливание традиционного китайского препарата на основе женьшеня. Это дало необходимый эффект — давление стабилизировалось, отчетливо прослушивался пульс.
Смерть заглядывала этому человеку в лицо — он продолжал отчаянно сопротивляться. Но на этот раз улучшение оказалось временным — даже самые лучшие врачи Китая были бессильны перед законами природы. Не помогли и две
молоденькие танцовщицы (Мао всегда обожал танцы), значившиеся в аппаратных списках медсестрами, которые в течение всей болезни продолжали услаждать тело вождя.
И вот к постели умирающего приблизился его личный врач. Председатель
едва приоткрыл глаза и еле-еле пошевелил губами. Он задыхался. Кислородная
маска медленно сползла с бледного старческого лица. Доктор понял, что человеку, возле которого он пробыл чуть больше двух десятков лет, она уже больше не
нужна. Ли Чжисуй наклонился к вождю, но в ответ услышал лишь едва различимые звуки: Мао пребывал еще в сознании, но сказать уже ничего не мог.
Только Чжан поняла, что хотел спросить «великий кормчий». Она обратилась к врачу и чуть слышно произнесла: вождь желает знать, остается ли у него
хоть какой-нибудь малейший шанс. У Председателя на какое-то мгновение
прояснился взор — ему стоило невероятных усилий кивнуть: да, Чжан поняла
его верно. Он протянул доктору Ли вялую, дряблую, перекрученную синеватыми узелками вен руку. Доктор с трудом ощутил слабые токи крови — пульс
практически не прослушивался. Линия на кардиографе стала почти прямой,
всегда покрытые румянцем, известные всему миру щеки вождя опали, кожа
приобретала сероватый оттенок.
К ложу вождя бесшумно, как тени, подступили четыре члена Политбюро —
Хуа Гофэн, Чжан Чуньцяо, Ван Хунвэнь и Ван Дунсин. Очередная бригада медиков готовилась заступить на дежурство. В этот момент в покои вождя с криком:
«Что здесь происходит?» — ворвалась его супруга Цзян Цин. Ее пытался успокоить Хуа Гофэн. Ли Чжис