мер, такие вещи: «зеркало кругловитое небольшое, в котором кажет большое лицо»;
«раковин разных больших и малых 99»; «туфли китайские плетеные из травы»;
«гриб каменный»; «тыква индейская»; «кость мамонтовой головы»; «янтари, в
которых есть мушки»; коробочка с «маленькой натуральной змейкой» и тому
подобные диковины. Некоторым предметам чиновники даже не могли дать
определение и писали просто: «некакой фрукт продолговатый», «два мячика
некакого фрукта»... Недаром французский посланник Кампредон, советуя в
1721 г. своему правительству, каким образом завоевать расположение Брюса,
подчеркивал, что Яков Вилимович не из тех, кого можно подкупить деньгами, и
предлагал использовать его собирательский азарт: «Его королевское величество
доставил бы ему большое удовольствие, если бы подарил ему гравированное по
приказанию покойного короля собрание эстампов королевских дворцов».
В 1697 г. предприимчивый устюжский мужик В.В. Атласов был послан обследовать камчатские земли. Вернувшись в Москву, он привез с собой маленького
желтокожего человека. Атласов забрал его у камчадалов, которые поведали любопытную историю. Года два назад к их берегу прибил большую лодку с незнакомыми людьми. Непривычные к суровому быту и скудной еде камчадалов, чужеземцы быстро умирали. Остался лишь один. В отчете, составленном в 1701 г., Атласов
отмечал: «А нравом тот полоненик гораздо вежлив и разумен». Когда пленник
увидел русских землепроходцев, в которых чувствовалась принадлежность к цивилизованному миру, то «зело плакал» от радости. Чужеземец успешно осваивал
русский язык. В Москве удалось наконец выяснить, что это — японец. Он был
первым японцем, которого увидела Россия. И даже официальные чины не вполне представляли, где находится его страна и что за люди там живут. Атласов в
отчете именовал его «индейцем». В бумагах же Приказа артиллерии его назвали и
того хитрее: «Апонского государства татарин именем Денбей».
А энергичный Петр уже строил далеко идущие планы. Передав Денбея под
опеку Приказа артиллерии, царь повелел: «А как он, Денбей, русскому языку и
грамоте изучится, и ему, Денбею, учить своему японскому языку и грамоте
робят человек 4 или 5». Насчет вероисповедания Петр распорядился Денбея не
притеснять: «А о крещении в православную христианскую веру дать ему, иноземцу, на волю и его, иноземца, утешать и говорить ему: как он русскому языку
и грамоте навыкнет и русских робят своему языку и грамоте научит — и его
отпустят в Японскую землю». Но скорее всего Денбею так и не удалось вернуться к родным берегам. Известно, что он со временем крестился под именем
Гавриила, а школа переводчиков с японского действовала в Москве до 1739 г.
Брюс, который в качестве главы Приказа артиллерии опекал и «утешал»
Денбея, начал грезить Японией. Брауншвейгский резидент в России Ф.-Х. Бебер в своих «Записках» рассказывает, что Брюс мечтал найти путь из России в
Японию и послал экспедицию, которая отчалила от дальневосточного побережья на поиски этой неведомой земли, но в бурю погибла. Еще Вебер сообщал:
«У сего Брюса был кабинет китайских редкостей, и он очень сожалел, что невозможно никак приобрести точных сведений о положении и особенностях Китайского государства, потому что наряжаемые туда посольства и все русские
купцы не имеют права оставаться там долее 3 или самое большее 4 месяцев».
Петр, ценивший разносторонние научные познания Брюса, в 1706 г. передал в его ведение Московскую гражданскую типографию. Отсюда вышел пер
ЧЕРНОКНИЖНИ
«раковин разных больших и малых 99»; «туфли китайские плетеные из травы»;
«гриб каменный»; «тыква индейская»; «кость мамонтовой головы»; «янтари, в
которых есть мушки»; коробочка с «маленькой натуральной змейкой» и тому
подобные диковины. Некоторым предметам чиновники даже не могли дать
определение и писали просто: «некакой фрукт продолговатый», «два мячика
некакого фрукта»... Недаром французский посланник Кампредон, советуя в
1721 г. своему правительству, каким образом завоевать расположение Брюса,
подчеркивал, что Яков Вилимович не из тех, кого можно подкупить деньгами, и
предлагал использовать его собирательский азарт: «Его королевское величество
доставил бы ему большое удовольствие, если бы подарил ему гравированное по
приказанию покойного короля собрание эстампов королевских дворцов».
В 1697 г. предприимчивый устюжский мужик В.В. Атласов был послан обследовать камчатские земли. Вернувшись в Москву, он привез с собой маленького
желтокожего человека. Атласов забрал его у камчадалов, которые поведали любопытную историю. Года два назад к их берегу прибил большую лодку с незнакомыми людьми. Непривычные к суровому быту и скудной еде камчадалов, чужеземцы быстро умирали. Остался лишь один. В отчете, составленном в 1701 г., Атласов
отмечал: «А нравом тот полоненик гораздо вежлив и разумен». Когда пленник
увидел русских землепроходцев, в которых чувствовалась принадлежность к цивилизованному миру, то «зело плакал» от радости. Чужеземец успешно осваивал
русский язык. В Москве удалось наконец выяснить, что это — японец. Он был
первым японцем, которого увидела Россия. И даже официальные чины не вполне представляли, где находится его страна и что за люди там живут. Атласов в
отчете именовал его «индейцем». В бумагах же Приказа артиллерии его назвали и
того хитрее: «Апонского государства татарин именем Денбей».
А энергичный Петр уже строил далеко идущие планы. Передав Денбея под
опеку Приказа артиллерии, царь повелел: «А как он, Денбей, русскому языку и
грамоте изучится, и ему, Денбею, учить своему японскому языку и грамоте
робят человек 4 или 5». Насчет вероисповедания Петр распорядился Денбея не
притеснять: «А о крещении в православную христианскую веру дать ему, иноземцу, на волю и его, иноземца, утешать и говорить ему: как он русскому языку
и грамоте навыкнет и русских робят своему языку и грамоте научит — и его
отпустят в Японскую землю». Но скорее всего Денбею так и не удалось вернуться к родным берегам. Известно, что он со временем крестился под именем
Гавриила, а школа переводчиков с японского действовала в Москве до 1739 г.
Брюс, который в качестве главы Приказа артиллерии опекал и «утешал»
Денбея, начал грезить Японией. Брауншвейгский резидент в России Ф.-Х. Бебер в своих «Записках» рассказывает, что Брюс мечтал найти путь из России в
Японию и послал экспедицию, которая отчалила от дальневосточного побережья на поиски этой неведомой земли, но в бурю погибла. Еще Вебер сообщал:
«У сего Брюса был кабинет китайских редкостей, и он очень сожалел, что невозможно никак приобрести точных сведений о положении и особенностях Китайского государства, потому что наряжаемые туда посольства и все русские
купцы не имеют права оставаться там долее 3 или самое большее 4 месяцев».
Петр, ценивший разносторонние научные познания Брюса, в 1706 г. передал в его ведение Московскую гражданскую типографию. Отсюда вышел пер
ЧЕРНОКНИЖНИ