через три после похорон в группу пришел Леван Шенгелия и сказал, что главное слово сценария — “Ку” надо срочно заменить на какое-нибудь другое! И показал газету “Правда”, где на первой странице жирным шрифтом было много раз напечатано: “К.У.Черненко”. (Это сообщали, что на место Брежнева назначили Константина Устиновича Черненко.) “Ку” на планете Плюк обозначало все слова и поэтому часто повторялось. Стали думать. Может быть, “Ка”? — не то! “Ко”? — не то! “Кы”? — может быть... Но все равно хуже, чем привычное “Ку”. Пока думали, и Черненко не стало. Правление Андропова никак не сказалось на нашей работе. А вот приход к власти Горбачева с его антиалкогольной программой немало нам доставил хлопот. Дело в том, что Гедеван привез из Грузии бутылку чачи (виноградный самогон), она была у него в портфеле. А тогда вышел указ, что за изготовление и распространение самогона — восемь лет лишения свободы. Но бутылку мы все же сняли во многих эпизодах, и переснять их было невозможно.
— И что нам делать? — с тоской спросил я Резо.
— “Ку” делать, — сказал Резо.
И мы решили, пусть Гедеван скажет, что у него в этой бутылке уксус. (Хотя какой дурак повезет из Батуми в Москву уксус?) И вынуждены были вычеркнуть из сценария хорошую сцену застолья.
Перед тем как расстаться с инопланетянами, Гедеван угощал их на прощание чачей. Тем понравилось, они не смогли остановиться и выпили всю тормозную жидкость из Пепелаца. И поэтому у Земли Пепелац затормозить не смог, и наши герои оказались где-то у черта на куличках в далекой галактике Альфа.
Инопланетян играли Евгений Леонов и Юрий Яковлев. Землян — Станислав Любшин и Леван Габриадзе (сын Резо). Художниками были Шенгелия, Самулейкин и Тэжик. Вторым режиссером на “Кин-дза-дзе” был Леня Биц — сын Изи Бица, старого мосфильмовца, товарища моей мамы. Директором картины был Коля Гаро. Снимал фильм Павел Лебешев.
Паша Лебешев
Паша Лебешев не знал слов — “нельзя снимать”. Он снимал при любом освещении. Даже при свете свечи. Натуру “Кин-дза-дзы” он снимал вообще без света.
Паша для меня — оператор-загадка.
Снимаем в пустыне. Паша сидит в автобусе, играет в шахматы. Перерыв кончился — он играет.
— Паша!
— Иду! — продолжает играть.
Развел мизансцену, зову:
— Паша!!
— Ну иду, иду.
Вылезает. Большой, толстый. Смотрит в объектив.
— Можно снимать. Только скажи, пусть на полметра левее станет, вышка лезет.
— Паша, это ассистент.
— А где актеры?
— Актеры — вот!
Поворачивает камеру.
— Я готов. Кого ждем?
— Камера!
Снимает.
Приходит материал, смотрим на экране — снято великолепно!
Не знаю, какие у Паши были диоптрии, но стекла в его очках были ну очень толстые.
Паша снял почти все фильмы Никиты Михалкова. В фильме “Родня” он играет шеф-повара. И в жизни Паша был шеф-поваром! Он обожал устраивать застолье. Сам покупал продукты, сам готовил, сам угощал. Всех! И был веселым, остроумным и обаятельным.
Абрадокс поневоле
Правителя планеты Альфа Абрадокса должен был играть Норберт Кухинке. Я позвонил ему в Мюнхен, и он сразу согласился. (Тогда Норберт жил уже в ФРГ.) Валюты, чтобы купить ему билет на самолет из Мюнхена в Москву, у нас не было, и он купил этот билет сам, на свои деньги.
Накануне съемки меня вызвал Сизов и сказал, что пришел сигнал, что Кухинке снимать не стоит.
— Что значит — “не стоит”? Нельзя?
— И что нам делать? — с тоской спросил я Резо.
— “Ку” делать, — сказал Резо.
И мы решили, пусть Гедеван скажет, что у него в этой бутылке уксус. (Хотя какой дурак повезет из Батуми в Москву уксус?) И вынуждены были вычеркнуть из сценария хорошую сцену застолья.
Перед тем как расстаться с инопланетянами, Гедеван угощал их на прощание чачей. Тем понравилось, они не смогли остановиться и выпили всю тормозную жидкость из Пепелаца. И поэтому у Земли Пепелац затормозить не смог, и наши герои оказались где-то у черта на куличках в далекой галактике Альфа.
Инопланетян играли Евгений Леонов и Юрий Яковлев. Землян — Станислав Любшин и Леван Габриадзе (сын Резо). Художниками были Шенгелия, Самулейкин и Тэжик. Вторым режиссером на “Кин-дза-дзе” был Леня Биц — сын Изи Бица, старого мосфильмовца, товарища моей мамы. Директором картины был Коля Гаро. Снимал фильм Павел Лебешев.
Паша Лебешев
Паша Лебешев не знал слов — “нельзя снимать”. Он снимал при любом освещении. Даже при свете свечи. Натуру “Кин-дза-дзы” он снимал вообще без света.
Паша для меня — оператор-загадка.
Снимаем в пустыне. Паша сидит в автобусе, играет в шахматы. Перерыв кончился — он играет.
— Паша!
— Иду! — продолжает играть.
Развел мизансцену, зову:
— Паша!!
— Ну иду, иду.
Вылезает. Большой, толстый. Смотрит в объектив.
— Можно снимать. Только скажи, пусть на полметра левее станет, вышка лезет.
— Паша, это ассистент.
— А где актеры?
— Актеры — вот!
Поворачивает камеру.
— Я готов. Кого ждем?
— Камера!
Снимает.
Приходит материал, смотрим на экране — снято великолепно!
Не знаю, какие у Паши были диоптрии, но стекла в его очках были ну очень толстые.
Паша снял почти все фильмы Никиты Михалкова. В фильме “Родня” он играет шеф-повара. И в жизни Паша был шеф-поваром! Он обожал устраивать застолье. Сам покупал продукты, сам готовил, сам угощал. Всех! И был веселым, остроумным и обаятельным.
Абрадокс поневоле
Правителя планеты Альфа Абрадокса должен был играть Норберт Кухинке. Я позвонил ему в Мюнхен, и он сразу согласился. (Тогда Норберт жил уже в ФРГ.) Валюты, чтобы купить ему билет на самолет из Мюнхена в Москву, у нас не было, и он купил этот билет сам, на свои деньги.
Накануне съемки меня вызвал Сизов и сказал, что пришел сигнал, что Кухинке снимать не стоит.
— Что значит — “не стоит”? Нельзя?