размер каждой вещи), дощечку
медную, такую круглую, да шпильку, вот шпильку прямую (показывает жестом),
простую самую. Уж я все это прилажу и цифры вырежу уже все сам. Теперь вы,
ваше степенство, когда изволите гулять или прочие которые гуляющие, сейчас
подойдете и видите, который час. А то этакое место прекрасное, и вид, и все,
а как будто пусто. У нас тоже, ваше степенство, и проезжие бывают, ходят
туда наши виды смотреть, все-таки украшение -- для глаз оно приятней.
Дикой. Да что ты ко мне лезешь со всяким вздором! Может, я с тобой и
говорить-то не хочу. Ты должен был прежде узнать, в расположении ли я тебя
слушать, дурака, или нет. Что я тебе -- ровный, что ли! Ишь ты, какое дело
нашел важное! Так прямо с рылом-то и лезет разговаривать.
Кулигин. Кабы я со своим делом лез, ну тогда был бы я виноват. А то я
для общей пользы, ваше. степенство. Ну что значит для общества каких-нибудь
рублей десять! Больше, сударь, не понадобится.
Дикой. А может, ты украсть хочешь; кто тебя знает.
Кулигин. Коли я свои труды хочу даром положить, что же я могу украсть,
ваше степенство? Да меня здесь все знают, про меня никто дурно не скажет.
Дикой. Ну и пущай знают, а я тебя знать не хочу.
Кулигин. За что, сударь Савел Прокофьич, честного человека обижать
изволите?
Дикой. Отчет, что ли, я стану тебе давать! Я и поважней тебя никому
отчета не даю. Хочу так думать о тебе, так и думаю. Для других ты честный
человек, а я думаю, что ты разбойник, вот и все. Хотелось тебе это слышать
от меня? Так вот слушай! Говорю, что разбойник, и конец! Что ж ты, судиться,
что ли, со мной будешь? Так ты знай, что ты червяк. Захочу -- помилую,
захочу -- раздавлю.
Кулигин. Бог с вами, Савел Прокофьич! Я, сударь, маленький человек,
меня обидеть недолго. А я вам вот что доложу, ваше степенство: "И в рубище
почтенна добродетель!"'
Дикой. Ты у меня грубить не смей! Слышишь ты/
Кулигин. Никакой я грубости вам, сударь, не делаю; а говорю вам потому,
что, может быть, вы и вздумаете когда что-нибудь для города сделать. Силы у
вас, ваше степенство, много; была б только воля на доброе дело. Вот хоть бы
теперь то возьмем: у нас грозы частые, а не заведем мы громовых отводов
2.
Дикой (гордо). Все суета!
Кулигин. Да какая же суета, когда опыты были?
Дикой. Какие-такие там у тебя громовые отводы?
К у лиги п. Стальные.
Дикой (с гневом). Ну, еще что?
К у л и г и н. Шесты стальные.
Дикой (сердясь более и более). Слышал, что шесты, аспид ты этакой; да
еще-то что? Наладил: шесты! Ну, а еще что?
К у л и г и н. Ничего больше.
Дикой. Да гроза-то что такое, по-твоему, а? Ну, говори.
Кулигин. Электричество.
Дикой (топнув ногой). Какое еще там елестричество! Ну, как же ты не
разбойник! Гроза-то нам в наказание посылается, чтобы мы чувствовали, а ты
хочешь шестами да рожнами какими-то, прости господи, обороняться. Что ты,
татарин, что ли? Татарин ты? А, говори! Татарин?
Кулигин. Савел Прокофьич, ваше степенство, Державин сказал:
Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю 3.
Дикой. А за эти слова тебя к городничему отправить, так он тебе задаст!
Эй, почтенные, прислушайте-ко, что он говорит!
Кулигин. Нечего делать, надо покориться! А вот когда будет у меня
миллион, тогда я поговорю. (Махнув рукой, уходит.)
Дикой. Что ж ты, украдешь, что ли, у
медную, такую круглую, да шпильку, вот шпильку прямую (показывает жестом),
простую самую. Уж я все это прилажу и цифры вырежу уже все сам. Теперь вы,
ваше степенство, когда изволите гулять или прочие которые гуляющие, сейчас
подойдете и видите, который час. А то этакое место прекрасное, и вид, и все,
а как будто пусто. У нас тоже, ваше степенство, и проезжие бывают, ходят
туда наши виды смотреть, все-таки украшение -- для глаз оно приятней.
Дикой. Да что ты ко мне лезешь со всяким вздором! Может, я с тобой и
говорить-то не хочу. Ты должен был прежде узнать, в расположении ли я тебя
слушать, дурака, или нет. Что я тебе -- ровный, что ли! Ишь ты, какое дело
нашел важное! Так прямо с рылом-то и лезет разговаривать.
Кулигин. Кабы я со своим делом лез, ну тогда был бы я виноват. А то я
для общей пользы, ваше. степенство. Ну что значит для общества каких-нибудь
рублей десять! Больше, сударь, не понадобится.
Дикой. А может, ты украсть хочешь; кто тебя знает.
Кулигин. Коли я свои труды хочу даром положить, что же я могу украсть,
ваше степенство? Да меня здесь все знают, про меня никто дурно не скажет.
Дикой. Ну и пущай знают, а я тебя знать не хочу.
Кулигин. За что, сударь Савел Прокофьич, честного человека обижать
изволите?
Дикой. Отчет, что ли, я стану тебе давать! Я и поважней тебя никому
отчета не даю. Хочу так думать о тебе, так и думаю. Для других ты честный
человек, а я думаю, что ты разбойник, вот и все. Хотелось тебе это слышать
от меня? Так вот слушай! Говорю, что разбойник, и конец! Что ж ты, судиться,
что ли, со мной будешь? Так ты знай, что ты червяк. Захочу -- помилую,
захочу -- раздавлю.
Кулигин. Бог с вами, Савел Прокофьич! Я, сударь, маленький человек,
меня обидеть недолго. А я вам вот что доложу, ваше степенство: "И в рубище
почтенна добродетель!"'
Дикой. Ты у меня грубить не смей! Слышишь ты/
Кулигин. Никакой я грубости вам, сударь, не делаю; а говорю вам потому,
что, может быть, вы и вздумаете когда что-нибудь для города сделать. Силы у
вас, ваше степенство, много; была б только воля на доброе дело. Вот хоть бы
теперь то возьмем: у нас грозы частые, а не заведем мы громовых отводов
2.
Дикой (гордо). Все суета!
Кулигин. Да какая же суета, когда опыты были?
Дикой. Какие-такие там у тебя громовые отводы?
К у лиги п. Стальные.
Дикой (с гневом). Ну, еще что?
К у л и г и н. Шесты стальные.
Дикой (сердясь более и более). Слышал, что шесты, аспид ты этакой; да
еще-то что? Наладил: шесты! Ну, а еще что?
К у л и г и н. Ничего больше.
Дикой. Да гроза-то что такое, по-твоему, а? Ну, говори.
Кулигин. Электричество.
Дикой (топнув ногой). Какое еще там елестричество! Ну, как же ты не
разбойник! Гроза-то нам в наказание посылается, чтобы мы чувствовали, а ты
хочешь шестами да рожнами какими-то, прости господи, обороняться. Что ты,
татарин, что ли? Татарин ты? А, говори! Татарин?
Кулигин. Савел Прокофьич, ваше степенство, Державин сказал:
Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю 3.
Дикой. А за эти слова тебя к городничему отправить, так он тебе задаст!
Эй, почтенные, прислушайте-ко, что он говорит!
Кулигин. Нечего делать, надо покориться! А вот когда будет у меня
миллион, тогда я поговорю. (Махнув рукой, уходит.)
Дикой. Что ж ты, украдешь, что ли, у