янула ему руку, но глаза еще как будто дочитывали книгу: она
смотрела рассеянно.
- Ты одна? - спросил он ее.
- Да; ma tante уехала в Царское Село; звала меня с собой. Мы будем
обедать почти одни: Марья Семеновна только придет; иначе бы я не могла
принять тебя. Сегодня ты не можешь объясниться. Как это все скучно! Зато
завтра... - прибавила она и улыбнулась. - А что, если б я сегодня уехала в
Царское Село? - спросила она шутливо.
Он молчал.
- Ты озабочен? - продолжала она.
- Я получил письмо из деревни, - сказал он монотонно.
- Где оно? с тобой?
Он подал ей письмо.
- Я ничего не разберу, - сказала она, посмотрев на бумагу.
Он взял у ней письмо и прочел вслух. Она задумалась.
- Что ж теперь? - спросила она помолчав.
- Я сегодня советовался с братом хозяйки, - отвечал Обломов, - и он
рекомендует мне поверенного, Исая Фомича Затертого: я поручу ему обделать
все это..
- Чужому, незнакомому человеку! - с удивлением возразила Ольга. -
Собирать оброк, разбирать крестьян, смотреть за продажей хлеба...
- Он говорит, что это честнейшая душа, двенадцать лет с ним служит...
Только заикается немного.
- А сам брат твоей хозяйки каков? Ты его знаешь?
- Нет; да он, кажется, такой положительный, деловой человек, и притом
я живу у него в доме: посовестится обмануть!
Ольга молчала и сидела, потупя глаза.
- Иначе ведь самому надо ехать, - сказал Обломов, - мне бы,
признаться, этого не хотелось. Я совсем отвык ездить по дорогам, особенно
зимой... никогда даже не езжал.
Она все глядела вниз, шевеля носком ботинки.
- Если даже я и поеду, - продолжал Обломов, - то ведь решительно из
этого ничего не выйдет: я толку не добьюсь; мужики меня обманут; староста
скажет, что хочет, - я должен верить всему; денег даст, сколько вздумает.
Ах, Андрея нет здесь: он бы все уладил! - с огорчением прибавил он.
Ольга усмехнулась, то есть у ней усмехнулись только губы, а не сердце:
на сердце была горечь. Она начала глядеть в окно, прищуря немного один глаз
и следя за каждой проезжавшей каретой.
- Между тем поверенный этот управлял большим имением, - продолжал он,
- да помещик отослал его именно потому, что заикается. Я дам ему
доверенность, передам планы: он распорядится закупкой материалов для
постройки дома, соберет оброк, продаст хлеб, привезет деньги, и тогда...
Как я рад, милая Ольга, - сказал он, целуя у ней руку, - что мне не нужно
покидать тебя! Я бы не вынес разлуки; без тебя в деревне, одному... это
ужас! Но только теперь нам надо быть очень осторожными.
Она взглянула на него таким большим взглядом и ждала.
- Да, - начал он говорить медленно, почти заикаясь, - видеться
изредка; вчера опять заговорили у нас даже на хозяйской половине... а я не
хочу этого... Как только все дела устроятся, поверенный распорядится
стройкой и привезет деньги... все это кончится в какой-нибудь год... тогда
нет более разлуки, мы скажем все тетке, и... и..
Он взглянул на Ольгу: она без чувств. Голова у ней склонилась на
сторону, из-за посиневших губ видны были зубы. Он не заметил, в избытке
радости и мечтанья, что при словах: "когда устроятся дела, поверенный
распорядится", Ольга побледнела и не слыхала заключения его фразы.
- Ольга!.. Боже мой, ей дурно! - сказал он и дернул звонок.
- Барышне дурно, - сказал он прибежавшей Кате. - Скорее, воды!..
спирту...
смотрела рассеянно.
- Ты одна? - спросил он ее.
- Да; ma tante уехала в Царское Село; звала меня с собой. Мы будем
обедать почти одни: Марья Семеновна только придет; иначе бы я не могла
принять тебя. Сегодня ты не можешь объясниться. Как это все скучно! Зато
завтра... - прибавила она и улыбнулась. - А что, если б я сегодня уехала в
Царское Село? - спросила она шутливо.
Он молчал.
- Ты озабочен? - продолжала она.
- Я получил письмо из деревни, - сказал он монотонно.
- Где оно? с тобой?
Он подал ей письмо.
- Я ничего не разберу, - сказала она, посмотрев на бумагу.
Он взял у ней письмо и прочел вслух. Она задумалась.
- Что ж теперь? - спросила она помолчав.
- Я сегодня советовался с братом хозяйки, - отвечал Обломов, - и он
рекомендует мне поверенного, Исая Фомича Затертого: я поручу ему обделать
все это..
- Чужому, незнакомому человеку! - с удивлением возразила Ольга. -
Собирать оброк, разбирать крестьян, смотреть за продажей хлеба...
- Он говорит, что это честнейшая душа, двенадцать лет с ним служит...
Только заикается немного.
- А сам брат твоей хозяйки каков? Ты его знаешь?
- Нет; да он, кажется, такой положительный, деловой человек, и притом
я живу у него в доме: посовестится обмануть!
Ольга молчала и сидела, потупя глаза.
- Иначе ведь самому надо ехать, - сказал Обломов, - мне бы,
признаться, этого не хотелось. Я совсем отвык ездить по дорогам, особенно
зимой... никогда даже не езжал.
Она все глядела вниз, шевеля носком ботинки.
- Если даже я и поеду, - продолжал Обломов, - то ведь решительно из
этого ничего не выйдет: я толку не добьюсь; мужики меня обманут; староста
скажет, что хочет, - я должен верить всему; денег даст, сколько вздумает.
Ах, Андрея нет здесь: он бы все уладил! - с огорчением прибавил он.
Ольга усмехнулась, то есть у ней усмехнулись только губы, а не сердце:
на сердце была горечь. Она начала глядеть в окно, прищуря немного один глаз
и следя за каждой проезжавшей каретой.
- Между тем поверенный этот управлял большим имением, - продолжал он,
- да помещик отослал его именно потому, что заикается. Я дам ему
доверенность, передам планы: он распорядится закупкой материалов для
постройки дома, соберет оброк, продаст хлеб, привезет деньги, и тогда...
Как я рад, милая Ольга, - сказал он, целуя у ней руку, - что мне не нужно
покидать тебя! Я бы не вынес разлуки; без тебя в деревне, одному... это
ужас! Но только теперь нам надо быть очень осторожными.
Она взглянула на него таким большим взглядом и ждала.
- Да, - начал он говорить медленно, почти заикаясь, - видеться
изредка; вчера опять заговорили у нас даже на хозяйской половине... а я не
хочу этого... Как только все дела устроятся, поверенный распорядится
стройкой и привезет деньги... все это кончится в какой-нибудь год... тогда
нет более разлуки, мы скажем все тетке, и... и..
Он взглянул на Ольгу: она без чувств. Голова у ней склонилась на
сторону, из-за посиневших губ видны были зубы. Он не заметил, в избытке
радости и мечтанья, что при словах: "когда устроятся дела, поверенный
распорядится", Ольга побледнела и не слыхала заключения его фразы.
- Ольга!.. Боже мой, ей дурно! - сказал он и дернул звонок.
- Барышне дурно, - сказал он прибежавшей Кате. - Скорее, воды!..
спирту...