стал он
разливать чай, как вдруг отворилась дверь его комнаты и предстал Ноздрев
никак неожиданным образом.
- Вот говорит пословица: "Для друга семь верст не околица!" - говорил
он, снимая картуз. - Прохожу мимо, вижу свет в окне, дай, думаю, зайду,
верно, не спит. А! вот хорошо, что у тебя на столе чай, выпью в
удовольствием чашечку: сегодня за обедом объелся всякой дряни, чувствую,
что уж начинается в желудке возня. Прикажи-ка мне набить трубку! Где твоя
трубка?
- Да ведь я не курю трубки, - сказал сухо Чичиков.
- Пустое, будто я не знаю, что ты куряка. Эй! как, бишь, зовут твоего
человека? Эй, Вахрамей, послушай!
- Да не Вахрамей, а Петрушка.
- Как же? да у тебя ведь прежде был Вахрамей.
- Никакого не было у меня Вахрамея.
- Да, точно, это у Деребина Вахрамей. Вообрази, Деребину какое
счастье: тетка его поссорилась с сыном за то, что женился на крепостной, и
теперь записала ему все именье. Я думаю себе, вот если бы эдакую тетку
иметь для дальнейших! Да что ты, брат, так отдалился от всех, нигде не
бываешь? Конечно, я знаю, что ты занят иногда учеными предметами, любишь
читать (уж почему Ноздрев заключил, что герой наш занимается учеными
предметами и любит почитать, этого, признаемся, мы никак не можем сказать,
а Чичиков и того менее). Ах, брат Чичиков, если бы ты только увидал... вот
уж, точно, была бы пища твоему сатирическому уму (почему у Чичикова был
сатирический ум, это тоже неизвестно). Вообрази, брат, у купца Лихачева
играли в горку, вот уж где смех был! Перепендев, который был со мною: "Вот,
говорит, если бы теперь Чичиков, уж вот бы ему точно!.." (между тем Чичиков
отроду не знал никакого Перепендева). А ведь признайся, брат, ведь ты,
право, преподло поступил тогда со мною, помнишь, как играли в шашки, ведь я
выиграл... Да, брат, ты просто поддедюлил меня. Но ведь я, черт меня знает,
никак не могу сердиться. Намедни с председателем... Ах, да! я ведь тебе
должен сказать, что в городе все против тебя; они думают, что ты делаешь
фальшивые бумажки, пристали ко мне, да я за тебя горой, наговорил им, что с
тобой учился и отца знал; ну и, уж нечего говорить, слил им пулю
порядочную.
- Я делаю фальшивые бумажки? - вскрикнул Чичиков, приподнявшись со
стула.
- Зачем ты, однако ж, так напугал их? - продолжал Ноздрев. - Они, черт
знает, с ума сошли со страху: нарядили тебя в разбойники и в шпионы... А
прокурор с испугу умер, завтра будет погребение. Ты не будешь? Они, сказать
правду, боятся нового генерал-губернатора, чтобы из-за тебя чего-нибудь не
вышло; а я насчет генерал-губернатора такого мнения, что если он подымет
нос и заважничает, то с дворянством решительно ничего не сделает.
Дворянство требует радушия, не правда ли? Конечно, можно запрятаться к себе
в кабинет и не дать ни одного бала, да ведь этим что ж? Ведь этим ничего не
выиграешь. А ведь ты, однако ж, Чичиков, рискованное дело затеял.
- Какое рискованное дело? - спросил беспокойно Чичиков.
- Да увезти губернаторскую дочку. Я, признаюсь, ждал этого, ей-богу,
ждал! В первый раз, как только увидел вас вместе на бале, ну уж, думаю
себе, Чичиков, верно, недаром... Впрочем, напрасно ты сделал такой выбор, я
ничего в ней не наложу хорошего. А есть одна, родственница Бикусова, сестры
его дочь, так вот уж девушка! можно сказать: чудо коленкор!
- Да что ты, что ты путаешь? Как увезти губернаторскую дочку, что ты?
- говорил Чичиков, выпуча глаза.
разливать чай, как вдруг отворилась дверь его комнаты и предстал Ноздрев
никак неожиданным образом.
- Вот говорит пословица: "Для друга семь верст не околица!" - говорил
он, снимая картуз. - Прохожу мимо, вижу свет в окне, дай, думаю, зайду,
верно, не спит. А! вот хорошо, что у тебя на столе чай, выпью в
удовольствием чашечку: сегодня за обедом объелся всякой дряни, чувствую,
что уж начинается в желудке возня. Прикажи-ка мне набить трубку! Где твоя
трубка?
- Да ведь я не курю трубки, - сказал сухо Чичиков.
- Пустое, будто я не знаю, что ты куряка. Эй! как, бишь, зовут твоего
человека? Эй, Вахрамей, послушай!
- Да не Вахрамей, а Петрушка.
- Как же? да у тебя ведь прежде был Вахрамей.
- Никакого не было у меня Вахрамея.
- Да, точно, это у Деребина Вахрамей. Вообрази, Деребину какое
счастье: тетка его поссорилась с сыном за то, что женился на крепостной, и
теперь записала ему все именье. Я думаю себе, вот если бы эдакую тетку
иметь для дальнейших! Да что ты, брат, так отдалился от всех, нигде не
бываешь? Конечно, я знаю, что ты занят иногда учеными предметами, любишь
читать (уж почему Ноздрев заключил, что герой наш занимается учеными
предметами и любит почитать, этого, признаемся, мы никак не можем сказать,
а Чичиков и того менее). Ах, брат Чичиков, если бы ты только увидал... вот
уж, точно, была бы пища твоему сатирическому уму (почему у Чичикова был
сатирический ум, это тоже неизвестно). Вообрази, брат, у купца Лихачева
играли в горку, вот уж где смех был! Перепендев, который был со мною: "Вот,
говорит, если бы теперь Чичиков, уж вот бы ему точно!.." (между тем Чичиков
отроду не знал никакого Перепендева). А ведь признайся, брат, ведь ты,
право, преподло поступил тогда со мною, помнишь, как играли в шашки, ведь я
выиграл... Да, брат, ты просто поддедюлил меня. Но ведь я, черт меня знает,
никак не могу сердиться. Намедни с председателем... Ах, да! я ведь тебе
должен сказать, что в городе все против тебя; они думают, что ты делаешь
фальшивые бумажки, пристали ко мне, да я за тебя горой, наговорил им, что с
тобой учился и отца знал; ну и, уж нечего говорить, слил им пулю
порядочную.
- Я делаю фальшивые бумажки? - вскрикнул Чичиков, приподнявшись со
стула.
- Зачем ты, однако ж, так напугал их? - продолжал Ноздрев. - Они, черт
знает, с ума сошли со страху: нарядили тебя в разбойники и в шпионы... А
прокурор с испугу умер, завтра будет погребение. Ты не будешь? Они, сказать
правду, боятся нового генерал-губернатора, чтобы из-за тебя чего-нибудь не
вышло; а я насчет генерал-губернатора такого мнения, что если он подымет
нос и заважничает, то с дворянством решительно ничего не сделает.
Дворянство требует радушия, не правда ли? Конечно, можно запрятаться к себе
в кабинет и не дать ни одного бала, да ведь этим что ж? Ведь этим ничего не
выиграешь. А ведь ты, однако ж, Чичиков, рискованное дело затеял.
- Какое рискованное дело? - спросил беспокойно Чичиков.
- Да увезти губернаторскую дочку. Я, признаюсь, ждал этого, ей-богу,
ждал! В первый раз, как только увидел вас вместе на бале, ну уж, думаю
себе, Чичиков, верно, недаром... Впрочем, напрасно ты сделал такой выбор, я
ничего в ней не наложу хорошего. А есть одна, родственница Бикусова, сестры
его дочь, так вот уж девушка! можно сказать: чудо коленкор!
- Да что ты, что ты путаешь? Как увезти губернаторскую дочку, что ты?
- говорил Чичиков, выпуча глаза.