За получением книг в этом роде тогда обращались в московский магазин
Кольчугина на Никольской, но там на этот случай тоже не было этой книги, и
мне указали на другую лавку, приказчик которой мне обещал достать "Иудейские
письма" у какого-то знакомого ему переплетчика.
Я ждал и наведывался, когда достанут, а книги все не доставали;
говорили, что переплетчика этого нет, - что он где-то в отлучке.
Так дотянулось время, что мне надо было уже и уезжать из Москвы, и вот
накануне самого отъезда я еще раз зашел в лавку, и мне говорят:
- Он приехал, - посидите, должен сейчас принести. Я присел и
пересматриваю кое-какое книжное старье, как вдруг слышу, говорят:
- Несет!
С этим, вижу, в лавку входит _старик_ - седой, очень смирного,
покойного вида, но с несомненно еврейским обличием, - одет в русскую
мещанскую чуйку и в русском суконном картузе с большим козырем; а в руках
связка книг в синем бумажном платке.
- Ишь как ты долго, Григорий Иваныч, собирался, - говорят ему.
- Часу не было, - отвечает он, спокойно кладя на прилавок и вывязывая
из платка книги.
Ему, не говоря ни слова, заплатили сколько-то денег, а мне сказали, что
пришлют книги вечером вместе с другими и со счетом.
Понятно, что это был торговый прием, - да и не в этом дело; а мне
нравился сам переплетчик, и я с ним разговорился. Предметом разговора были
поначалу эти же принесенные им книги "Иудейские письма к господину
Вольтеру".
- Интересные, - говорю, - эти книги?
- Н... да, - отвечает, - разумеется... кто не читал - интересные.
- Как вам кажется: действительно ли они писаны раввинами?
- Н... н... бог знает, - отвечал он словно немножко нехотя и вдруг,
приветно улыбнувшись, добавил: - читали, может быть, про Бубель (в речи его
было много еврейского произношения): она про що немует, як онемевший Схария,
про що гугнит, як Моисей... Кто ее во всем допытать может? Фай! ничего не
разберешь! - вот Евангелиум - то книжка простая, ясная, а Бубель...
Он махнул рукою и добавил:
- Бог знает, що там когда и як да ещо и на чем писано? - с того с ума
сходили!
Я выразил некоторое удивление, что он знает евангелие.
- А що тут за удивительно, як я христианин?..
- И вы давно приняли христианство?
- Нет, не очень давно...
- Кто же вас убедил, - говорю, - в христианстве?
- Ну, то же ясно есть и у Бубель: там писано, що Мессия во втором храме
повинен прийти, ну я и увидал, що он пришел... Чего же еще шукать али ждать,
як он уже с нами?
- Однако евреи все это место читали, а не верят.
- Не верят, бо они тех талмудов да еще чего-нибудь пустого начитались и
бог знает якии себе вытребеньки повыдумляли: який он буде Мессия и як он ни
бы то никому не ведомо откуда явиться и по-земному царевать станет, а они
станут понувать в мире... Але все то пустое; он пришел в нашем, в рабском
теле, и нам треба только держати его учительство. Прощайте!
Он поклонился и вышел, а я разговорился о нем с лавочником, который
рассказал мне, что это человек "очень умственный".
- Да какой, - говорю, - в самом деле он веры?
- Да истинно, - отвечает, - он крещеный - иные его даже вроде
подвижника понимают.
- Он, - говорю, - и начитанный, кажется?
- Про это и говорить нечего, но только редко с кем о книгах говорит, и
то словцо кинет да рукой
Кольчугина на Никольской, но там на этот случай тоже не было этой книги, и
мне указали на другую лавку, приказчик которой мне обещал достать "Иудейские
письма" у какого-то знакомого ему переплетчика.
Я ждал и наведывался, когда достанут, а книги все не доставали;
говорили, что переплетчика этого нет, - что он где-то в отлучке.
Так дотянулось время, что мне надо было уже и уезжать из Москвы, и вот
накануне самого отъезда я еще раз зашел в лавку, и мне говорят:
- Он приехал, - посидите, должен сейчас принести. Я присел и
пересматриваю кое-какое книжное старье, как вдруг слышу, говорят:
- Несет!
С этим, вижу, в лавку входит _старик_ - седой, очень смирного,
покойного вида, но с несомненно еврейским обличием, - одет в русскую
мещанскую чуйку и в русском суконном картузе с большим козырем; а в руках
связка книг в синем бумажном платке.
- Ишь как ты долго, Григорий Иваныч, собирался, - говорят ему.
- Часу не было, - отвечает он, спокойно кладя на прилавок и вывязывая
из платка книги.
Ему, не говоря ни слова, заплатили сколько-то денег, а мне сказали, что
пришлют книги вечером вместе с другими и со счетом.
Понятно, что это был торговый прием, - да и не в этом дело; а мне
нравился сам переплетчик, и я с ним разговорился. Предметом разговора были
поначалу эти же принесенные им книги "Иудейские письма к господину
Вольтеру".
- Интересные, - говорю, - эти книги?
- Н... да, - отвечает, - разумеется... кто не читал - интересные.
- Как вам кажется: действительно ли они писаны раввинами?
- Н... н... бог знает, - отвечал он словно немножко нехотя и вдруг,
приветно улыбнувшись, добавил: - читали, может быть, про Бубель (в речи его
было много еврейского произношения): она про що немует, як онемевший Схария,
про що гугнит, як Моисей... Кто ее во всем допытать может? Фай! ничего не
разберешь! - вот Евангелиум - то книжка простая, ясная, а Бубель...
Он махнул рукою и добавил:
- Бог знает, що там когда и як да ещо и на чем писано? - с того с ума
сходили!
Я выразил некоторое удивление, что он знает евангелие.
- А що тут за удивительно, як я христианин?..
- И вы давно приняли христианство?
- Нет, не очень давно...
- Кто же вас убедил, - говорю, - в христианстве?
- Ну, то же ясно есть и у Бубель: там писано, що Мессия во втором храме
повинен прийти, ну я и увидал, що он пришел... Чего же еще шукать али ждать,
як он уже с нами?
- Однако евреи все это место читали, а не верят.
- Не верят, бо они тех талмудов да еще чего-нибудь пустого начитались и
бог знает якии себе вытребеньки повыдумляли: який он буде Мессия и як он ни
бы то никому не ведомо откуда явиться и по-земному царевать станет, а они
станут понувать в мире... Але все то пустое; он пришел в нашем, в рабском
теле, и нам треба только держати его учительство. Прощайте!
Он поклонился и вышел, а я разговорился о нем с лавочником, который
рассказал мне, что это человек "очень умственный".
- Да какой, - говорю, - в самом деле он веры?
- Да истинно, - отвечает, - он крещеный - иные его даже вроде
подвижника понимают.
- Он, - говорю, - и начитанный, кажется?
- Про это и говорить нечего, но только редко с кем о книгах говорит, и
то словцо кинет да рукой