и таинственных садов.
Там есть трактир... и он от века
Зовется "Красным кабачком",
И там -- для блага человека
Построен сумасшедших дом,
И там приют себе смиренный
Танцорка юная нашла.
Краса и честь балетной сцены,
На содержании была:
N. N., помещик из Казани,
Богатый волжский старожил,
Без волокитства, без признаний
Ее невинности лишил.
"Мой друг! -- ему я говорил, --
Ты не в СВОИ садишься сани,
Танцоркой вздумал управлять!
Ну где тебе<<...>".
444
Но обратимся поскорее
Мы к нашим буйным молодцам.
Они стоят в пустой аллее,
Коней привязывают там,
И вот, тропинкой потаенной,
Они к калитке отдаленной
Спешат, подобно двум ворам.
На землю сумрак ниспадает,
Сквозь ветви брезжит лунный свет
И переливами играет
На гладкой меди эполет.
Вперед отправился Маешка;
В кустах прополз он, как черкес,
И осторожно, точно кошка,
Через забор он перелез.
За ним Монго наш долговязый,
Довольный этою проказой,
Перевалился кое-как.
Ну, лихо! сделан первый шаг!
Теперь душа моя в покое, --
Судьба окончит остальное!
Облокотившись у окна,
Меж тем танцорка молодая
Сидела дома и одна.
Ей было скучно, и, зевая,
Так тихо думала она:
"Чудна судьба! о том ни слова --
На матушке моей чепец
Фасона самого дурного,
И мой отец -- простой кузнец!..
А я -- на шелковом диване
Ем мармелад, пью шоколад;
На сцене -- знаю уж заране --
Мне будет хлопать третий ряд.
Теперь со мной плохие шутки:
Меня сударыней зовут,
И за меня три раза в сутки
Каналью повара дерут,
Мой Pierre не слишком интересен,
Ревнив, упрям, что ни толкуй,
445
Не любит смеху он, ни песен,
Зато богат и гдуп,<...>
Теперь не то, что было в школе:
Ем за троих, порой и боле,
И за обедом пью люнель.
А в школе... Боже! вот мученье!
Днем -- танцы, выправка, ученье,
А ночью -- жесткая постель.
Встаешь, бывало, утром рано,
Бренчит уж в зале фортепьяно,
Поют все врозь, трещит в ушах;
А тут сама, поднявши ногу,
Стоишь, как аист, на часах.
Флери хлопочет, бьет тревогу...
Но вот одиннадцатый час,
В кареты всех сажают нас.
Тут у подъезда офицеры,
Стоят все в ряд, порою в два...
Какие милые манеры
И все отборные слова!
Иных улыбкой ободряешь,
Других бранишь и отгоняешь,
Зато -- вернулись лишь домой --
Директор порет на убой:
Ни взгляд не думай кинуть лишний,
Ни слова ты сказать не смей...
А сам, прости ему всевышний,
Ведь уж какой прелюбодей!.."
Но тут в окно она взглянула
И чуть не брякнулась со стула.
Пред ней, как призрак роковой,
С нагайкой, освещен луной,
Готовый влезть почти в окошко.
Стоит Монго, за ним Маешка.
"Что это значит, господа?
И кто вас звал прийти сюда?
Ворваться к девушке -- бесчестно!.."
"Нам, право, это очень лестно!"
"Я вас прошу: подите прочь!"
"Но где же проведем мы ночь?
416
Мы мчались, выбились из силы..."
"Вы неучи!"-"Вы очень милы!.."
"Чего хотите вы теперь?
Ей-богу, я не понимаю!"
"Мы просим только чашку чаю!"
"Панфишка! отвори им дверь!"
Поклон отвесивши прениз
Там есть трактир... и он от века
Зовется "Красным кабачком",
И там -- для блага человека
Построен сумасшедших дом,
И там приют себе смиренный
Танцорка юная нашла.
Краса и честь балетной сцены,
На содержании была:
N. N., помещик из Казани,
Богатый волжский старожил,
Без волокитства, без признаний
Ее невинности лишил.
"Мой друг! -- ему я говорил, --
Ты не в СВОИ садишься сани,
Танцоркой вздумал управлять!
Ну где тебе<<...>".
444
Но обратимся поскорее
Мы к нашим буйным молодцам.
Они стоят в пустой аллее,
Коней привязывают там,
И вот, тропинкой потаенной,
Они к калитке отдаленной
Спешат, подобно двум ворам.
На землю сумрак ниспадает,
Сквозь ветви брезжит лунный свет
И переливами играет
На гладкой меди эполет.
Вперед отправился Маешка;
В кустах прополз он, как черкес,
И осторожно, точно кошка,
Через забор он перелез.
За ним Монго наш долговязый,
Довольный этою проказой,
Перевалился кое-как.
Ну, лихо! сделан первый шаг!
Теперь душа моя в покое, --
Судьба окончит остальное!
Облокотившись у окна,
Меж тем танцорка молодая
Сидела дома и одна.
Ей было скучно, и, зевая,
Так тихо думала она:
"Чудна судьба! о том ни слова --
На матушке моей чепец
Фасона самого дурного,
И мой отец -- простой кузнец!..
А я -- на шелковом диване
Ем мармелад, пью шоколад;
На сцене -- знаю уж заране --
Мне будет хлопать третий ряд.
Теперь со мной плохие шутки:
Меня сударыней зовут,
И за меня три раза в сутки
Каналью повара дерут,
Мой Pierre не слишком интересен,
Ревнив, упрям, что ни толкуй,
445
Не любит смеху он, ни песен,
Зато богат и гдуп,<...>
Теперь не то, что было в школе:
Ем за троих, порой и боле,
И за обедом пью люнель.
А в школе... Боже! вот мученье!
Днем -- танцы, выправка, ученье,
А ночью -- жесткая постель.
Встаешь, бывало, утром рано,
Бренчит уж в зале фортепьяно,
Поют все врозь, трещит в ушах;
А тут сама, поднявши ногу,
Стоишь, как аист, на часах.
Флери хлопочет, бьет тревогу...
Но вот одиннадцатый час,
В кареты всех сажают нас.
Тут у подъезда офицеры,
Стоят все в ряд, порою в два...
Какие милые манеры
И все отборные слова!
Иных улыбкой ободряешь,
Других бранишь и отгоняешь,
Зато -- вернулись лишь домой --
Директор порет на убой:
Ни взгляд не думай кинуть лишний,
Ни слова ты сказать не смей...
А сам, прости ему всевышний,
Ведь уж какой прелюбодей!.."
Но тут в окно она взглянула
И чуть не брякнулась со стула.
Пред ней, как призрак роковой,
С нагайкой, освещен луной,
Готовый влезть почти в окошко.
Стоит Монго, за ним Маешка.
"Что это значит, господа?
И кто вас звал прийти сюда?
Ворваться к девушке -- бесчестно!.."
"Нам, право, это очень лестно!"
"Я вас прошу: подите прочь!"
"Но где же проведем мы ночь?
416
Мы мчались, выбились из силы..."
"Вы неучи!"-"Вы очень милы!.."
"Чего хотите вы теперь?
Ей-богу, я не понимаю!"
"Мы просим только чашку чаю!"
"Панфишка! отвори им дверь!"
Поклон отвесивши прениз