Ее власы бежали, как волна.
Лишь иногда отрывистые речи,
Отзыв того, чем грудь была полна,
Блуждали на губах ее; но звуки
Яснее были слов... И голос муки
Мой Саша понял, как язык родной;
К себе на грудь привлек ее рукой
И не щадил ни нежностей, ни ласки,
Чтоб поскорей добраться до развязки.
101
Он говорил: "К чему печаль твоя?
Ты молода, любима, -- где ж страданье.
В твоих глазах -- мой мир, вся жизнь моя,
И рай земной в одном твоем лобзанье...
Быть может, злобу хитрую тая,
Какой-нибудь... Но нет! И кто же смеет
Тебя обидеть? Мой отец дряхлеет,
Француз давно не годен никуда...
Ну, полно! слезы прочь, и ляг сюда!"
Мавруша, крепко Сашу обнимая,
Так отвечала, медленно вздыхая:
105
"Послушайте, я здесь в последний раз.
Пренебрегла опасность, наказанье,
Стыд, совесть -- все, чтоб только видеть вас,
Поцеловать вам руки на прощанье
И выманить слезу из ваших глаз.
Не отвергайте бедную, -- довольно
Уж я терплю, -- но что же?..
Сердце вольно.. Иван Ильич проведал от людей
Завистливых... Все Ванька ваш, злодей,-- .
Через него я гибну... Все готово!
Молю!.. о, киньте мне хоть взгляд, хоть слово!
106
Для вашего отца впервые я
Забыла стыд, -- где у рабы защита?
Грозил он ссылкой, бог ему судья!
Прошла неделя, -- бедная забыта...
А все любить другого ей нельзя.
Вчера меня обидными словами
Он разбранил... Но что же перед вами?
Раба? игрушка!.. Точно: день, два, три
Мила, а там? -- пожалуй, хоть умри!.
Тут началнся слезы, восклицанья,
Но Саша их оставил без вниманья,
107
"Ax, барин, барин! Вижу я, понять
Не хочешь ты тоски моей сердечной!..
Прощай, -- тебя мне больше не видать,
Зато уж помнить буду вечно, вечно...
Виновны оба, мне ж должно страдать.
Но, так и быть, целуй меня в грудь, в очи, --
Целуй, где хочешь, для последней ночи!..
Чем свет меня в кибитке увезут
На дальний хутор, где Маврушу ждут
Страданья и мужик с косматой бородою...
А ты? -- вздохнешь и слюбишься с другою! >.
108
Она заплакала. Так или нет
Изгнанница младая говорила,
Я утверждать не смею; двух, трех лет
422
Достаточна губительная сила,
Чтобы святейших слов загладить след.
А тот, кто рассказал мне повесть эту, --
Его уж нет... Но что за нужда свету?
Не веры я ищу, -- я не пророк,
Хоть и стремлюсь душою на Восток,
Где свиньи и вино так ныне редки
И где, как пишут, жили наши предки!
109
Она замолкла, но не Саша: он
Кипел против отца негодованьем:
"Злодей! тиран!"-и тысячу имен,
Таких же милых, с истинным вниманьем,
Он расточал ему. Но счастья сон,
Как ни бранись, умчался невозвратно-
Уже готов был юноша развратный
В последний раз на ложе пуховом
Вкусить восторг, в забытии немом
Уж и она, пылая в расслабленье
Раскинулась, как вдруг -- о, провиденье!--
110
Удар ногою с треском растворил
Стеклянной двери обе половины,
И ночника луч бледный озарил
Живой скелет вошедшего мужчины.
Казалось, в страхе с ложа он вскочил, --•
Растрепан, босиком, в одной рубашке, --
Вошел и строго обратился к Сашке:
"Eh bien, monsieur, que vois-je?"-"Ah, c'esf
vous
Лишь иногда отрывистые речи,
Отзыв того, чем грудь была полна,
Блуждали на губах ее; но звуки
Яснее были слов... И голос муки
Мой Саша понял, как язык родной;
К себе на грудь привлек ее рукой
И не щадил ни нежностей, ни ласки,
Чтоб поскорей добраться до развязки.
101
Он говорил: "К чему печаль твоя?
Ты молода, любима, -- где ж страданье.
В твоих глазах -- мой мир, вся жизнь моя,
И рай земной в одном твоем лобзанье...
Быть может, злобу хитрую тая,
Какой-нибудь... Но нет! И кто же смеет
Тебя обидеть? Мой отец дряхлеет,
Француз давно не годен никуда...
Ну, полно! слезы прочь, и ляг сюда!"
Мавруша, крепко Сашу обнимая,
Так отвечала, медленно вздыхая:
105
"Послушайте, я здесь в последний раз.
Пренебрегла опасность, наказанье,
Стыд, совесть -- все, чтоб только видеть вас,
Поцеловать вам руки на прощанье
И выманить слезу из ваших глаз.
Не отвергайте бедную, -- довольно
Уж я терплю, -- но что же?..
Сердце вольно.. Иван Ильич проведал от людей
Завистливых... Все Ванька ваш, злодей,-- .
Через него я гибну... Все готово!
Молю!.. о, киньте мне хоть взгляд, хоть слово!
106
Для вашего отца впервые я
Забыла стыд, -- где у рабы защита?
Грозил он ссылкой, бог ему судья!
Прошла неделя, -- бедная забыта...
А все любить другого ей нельзя.
Вчера меня обидными словами
Он разбранил... Но что же перед вами?
Раба? игрушка!.. Точно: день, два, три
Мила, а там? -- пожалуй, хоть умри!.
Тут началнся слезы, восклицанья,
Но Саша их оставил без вниманья,
107
"Ax, барин, барин! Вижу я, понять
Не хочешь ты тоски моей сердечной!..
Прощай, -- тебя мне больше не видать,
Зато уж помнить буду вечно, вечно...
Виновны оба, мне ж должно страдать.
Но, так и быть, целуй меня в грудь, в очи, --
Целуй, где хочешь, для последней ночи!..
Чем свет меня в кибитке увезут
На дальний хутор, где Маврушу ждут
Страданья и мужик с косматой бородою...
А ты? -- вздохнешь и слюбишься с другою! >.
108
Она заплакала. Так или нет
Изгнанница младая говорила,
Я утверждать не смею; двух, трех лет
422
Достаточна губительная сила,
Чтобы святейших слов загладить след.
А тот, кто рассказал мне повесть эту, --
Его уж нет... Но что за нужда свету?
Не веры я ищу, -- я не пророк,
Хоть и стремлюсь душою на Восток,
Где свиньи и вино так ныне редки
И где, как пишут, жили наши предки!
109
Она замолкла, но не Саша: он
Кипел против отца негодованьем:
"Злодей! тиран!"-и тысячу имен,
Таких же милых, с истинным вниманьем,
Он расточал ему. Но счастья сон,
Как ни бранись, умчался невозвратно-
Уже готов был юноша развратный
В последний раз на ложе пуховом
Вкусить восторг, в забытии немом
Уж и она, пылая в расслабленье
Раскинулась, как вдруг -- о, провиденье!--
110
Удар ногою с треском растворил
Стеклянной двери обе половины,
И ночника луч бледный озарил
Живой скелет вошедшего мужчины.
Казалось, в страхе с ложа он вскочил, --•
Растрепан, босиком, в одной рубашке, --
Вошел и строго обратился к Сашке:
"Eh bien, monsieur, que vois-je?"-"Ah, c'esf
vous