тихах прославить.
82
Герой мой Сашка тихо развязал
Свой галстук... "Сашка" -- старое названье!
Но "Сашка" тот печати не видал,
И, недозревший, он угас в изгнанье.
Мой Сашка меж друзей своих не знал
Другого имя, -- дурно ль, хорошо ли,
Разуверять друзей не в нашей воле.
Он галстук снял, рассеянно перстом
Провел по лбу, поморщился, потом
Спросил: "Где Тирза?" -- "Дома". --
"Что ж не видно Ее?"- "Уснула".--
"Как ей спать не стыдно!"
81
И он поспешно входит в тот покой,
Где часто с Тирзой пламенные ночи
Он проводил... Все полно тишиной
И сумраком волшебным; прямо в очи
Недвижно смотрит месяц золотой
И на стекле в узоры ледяные
Кидает искры, блестки огневые,
И голубым сиянием стена
Игриво и светло озарена.
И он (не месяц, но мой Сашка) слышит,
В углу на ложе кто-то слабо дышит.
397
8S
Он руку протянул, -- его рука
Попала в стену; протянул другую --
Ощупал тихо кончик башмачка.
Схватил потом и ножку, но какую?!.
Так миньятюрна, так нежна, мягка
Казалась эта ножка, что невольно
Подумал он, не сделал ли ей больно.
Меж тем рука все далее ползет,
Вот круглая коленочка... и вот,
Вот -- для чего смеетесь вы заране? --
Вот очутилась на двойном кургане...
Блаженная минута!.. Закипел
Мой Александр, склонившись к деве спящей.
Он поцелуй на грудь напечатлел
И стан ее обвил рукой дрожащей.
В самозабвенье пылком он не смел
Дохнуть... Он думал: "Тирза дорогая!
И жизнию и чувствами играя,
Как ты, я чужд общественных связей, --
Как ты, один с свободою моей,
Не знаю в людях ни врага, ни друга, --
Живу, чтоб жить как ты, моя подруга!
83
Судьба вчера свела случайно нас,
Случайно завтра разведет навечно,--
Не все ль равно, что год, что день, что час
Лишь только б я провел его беспечно?.."
И не сводил он ярких черных глаз
С своей жидовки и не знал, казалось,
Что резвое созданье притворялось.
Меж тем почла за нужное она
Проснуться и была удивлена,
Как надлежало'... (Страх и удивленье
Для женщин в важных случаях спасенье.)
И, прежде потерев глаза рукой,
Она спросила: "Кто вы?"-"Я, твой Caша. >
"Неужто?.. Видишь, баловник какой!
Ступай, давно там ждет тебя Параша!..
Нет, надо разбудить меня... Постой,
Я отомщу". И за руку схватила
Его проворно и... и укусила,
Хоть это был скорее поцелуй.
Да, мерзкий критик, что ты ни толкуй,
А есть уста, которые украдкой
Кусать умеют сладко, очень сладко!..
89
Когда бы Тирзу видел Соломон,
То, верно б, свой престол украсил ею,
У ног ее и царство, и закон,
И славу позабыл бы... Но не смею
Вас уверять, затем, что не рожден
Владыкой,, и не знаю, в низкой доле,
Как люди ценят вещи на престоле;
Но знаю только то, что Сашка мой
За целый мир не отдал бы порой
Ее улыбку, щечки, брови, глазки,
Достойные любой восточной сказки.
40
"Откуда ты?" -- "Не спрашивай, мой друг!
Я был на бале!" -- "Бал! а что такое?"
"Невежда! это -- говор, шум и стук,
Толпа глупцов, веселье городское, --
Наружный блеск, обманчивый недуг;
Кружатся девы, чванятся нарядом,
Притворствуют и голосом и взглядом.
399
82
Герой мой Сашка тихо развязал
Свой галстук... "Сашка" -- старое названье!
Но "Сашка" тот печати не видал,
И, недозревший, он угас в изгнанье.
Мой Сашка меж друзей своих не знал
Другого имя, -- дурно ль, хорошо ли,
Разуверять друзей не в нашей воле.
Он галстук снял, рассеянно перстом
Провел по лбу, поморщился, потом
Спросил: "Где Тирза?" -- "Дома". --
"Что ж не видно Ее?"- "Уснула".--
"Как ей спать не стыдно!"
81
И он поспешно входит в тот покой,
Где часто с Тирзой пламенные ночи
Он проводил... Все полно тишиной
И сумраком волшебным; прямо в очи
Недвижно смотрит месяц золотой
И на стекле в узоры ледяные
Кидает искры, блестки огневые,
И голубым сиянием стена
Игриво и светло озарена.
И он (не месяц, но мой Сашка) слышит,
В углу на ложе кто-то слабо дышит.
397
8S
Он руку протянул, -- его рука
Попала в стену; протянул другую --
Ощупал тихо кончик башмачка.
Схватил потом и ножку, но какую?!.
Так миньятюрна, так нежна, мягка
Казалась эта ножка, что невольно
Подумал он, не сделал ли ей больно.
Меж тем рука все далее ползет,
Вот круглая коленочка... и вот,
Вот -- для чего смеетесь вы заране? --
Вот очутилась на двойном кургане...
Блаженная минута!.. Закипел
Мой Александр, склонившись к деве спящей.
Он поцелуй на грудь напечатлел
И стан ее обвил рукой дрожащей.
В самозабвенье пылком он не смел
Дохнуть... Он думал: "Тирза дорогая!
И жизнию и чувствами играя,
Как ты, я чужд общественных связей, --
Как ты, один с свободою моей,
Не знаю в людях ни врага, ни друга, --
Живу, чтоб жить как ты, моя подруга!
83
Судьба вчера свела случайно нас,
Случайно завтра разведет навечно,--
Не все ль равно, что год, что день, что час
Лишь только б я провел его беспечно?.."
И не сводил он ярких черных глаз
С своей жидовки и не знал, казалось,
Что резвое созданье притворялось.
Меж тем почла за нужное она
Проснуться и была удивлена,
Как надлежало'... (Страх и удивленье
Для женщин в важных случаях спасенье.)
И, прежде потерев глаза рукой,
Она спросила: "Кто вы?"-"Я, твой Caша. >
"Неужто?.. Видишь, баловник какой!
Ступай, давно там ждет тебя Параша!..
Нет, надо разбудить меня... Постой,
Я отомщу". И за руку схватила
Его проворно и... и укусила,
Хоть это был скорее поцелуй.
Да, мерзкий критик, что ты ни толкуй,
А есть уста, которые украдкой
Кусать умеют сладко, очень сладко!..
89
Когда бы Тирзу видел Соломон,
То, верно б, свой престол украсил ею,
У ног ее и царство, и закон,
И славу позабыл бы... Но не смею
Вас уверять, затем, что не рожден
Владыкой,, и не знаю, в низкой доле,
Как люди ценят вещи на престоле;
Но знаю только то, что Сашка мой
За целый мир не отдал бы порой
Ее улыбку, щечки, брови, глазки,
Достойные любой восточной сказки.
40
"Откуда ты?" -- "Не спрашивай, мой друг!
Я был на бале!" -- "Бал! а что такое?"
"Невежда! это -- говор, шум и стук,
Толпа глупцов, веселье городское, --
Наружный блеск, обманчивый недуг;
Кружатся девы, чванятся нарядом,
Притворствуют и голосом и взглядом.
399