добродетели-пороки,
И жизнь им в тягость с юных лет..."
Так думал он -- зачем же нет?..
Его неизбежимой встречи
Боится каждый с этих пор;
Как меч -- его пронзает взор;
Его приветственные речи
Тревожат нас, как злой укор,
И льда хладней его объятье,
И поцелуй его-проклятье!..
МОРЯК
Отрывок
O'er the glad waters of the dark
blue sea, Our thoughts as boundless, and
our souls as free, Far as the breeze can bear, the
billows foam, Survey our empire, and behold
our home.
"The Corsair", i. Byron'.
В семье безвестной я родился
Под небом северной страны,
И рано, рано приучился
Смирять усилия волны!
О детстве говорить не стану.
Я подарен был океану,
Как лишний в мире, в те года
Беспечной смелости, когда
Над радостными волнами синего моря
Наши мысли так же безграничны, а души так же свободны, как оно;
Куда бы ни занес нас ветер и где бы ни пенились
волны -- Там наши владения, там наша родина.
*"Корсар". Лорд Байрон (англ.).
Нам все равно, земля иль море,
Родимый или чуждый дом;
Когда без радости поем,
И, как раба, мы топчем горе,
Когда мы ради все отдать,
Чтоб вольным воздухом дышать.
Я волен был в моей темнице,
В полуживой тюрьме моей;
Я все имел, что надо птице:
Гнездо на мачте меж снастей!
Как я могущ себе казался,
Когда на воздухе качался,
Держась упругою рукой За па
рус иль канат сырой;
Я был меж небом и волнами,
На облака и вниз глядел,
И не смущался, не робел,
И, все окинувши очами,
Я мчался выше -- о! тогда
Я счастлив был, да, счастлив, да!
Найдите счастье мне другое!
Родными был оставлен я;
Мои кров стал -- небо голубое,
Корабль стал-родина моя:
Я с ним тогда не расставался,
Я, как цепей, земли боялся;
Не ведал счету я друзьям:
Они всегда теснились к нам,
Катились следом, забегали,
Шумя, толкаяся, вперед,
И нам нестись по лону вод,
Казалось, запретить желали;
Но это шутка лишь была,
Они не делали нам зла.
Я их угадывал движенья,
Я понимал их разговор,
Живой и полный выраженья;
238
В нем были ласки и укор,
И был звучней тот звук чудесный,
Чем ветра вой и шум древесный!
И каждый вечер предо мной
Они в одежде парчевой,
Как люди, гордые являлись;
Обворожен, я начал им
Молиться, как богам морским,
И чувства прежние умчались
С непостижимой быстротой
Пред этой новою мечтой!..
Мир обольстительный и странный,
Мир небывалый, но живой,
Блестящий вместе и туманный,
Тогда открылся предо мной;
Все оживилось: без значенья
Меж тучек не было движенья,
И в море каждая волна
Была душой одарена;
Безумны были эти лета!
Но что ж? ужели был смешней
Я тех неопытных людей,
Которые, в пустыне света
Блуждая, думают найти
Любовь и душу на пути?
Все чувства тайной мукой полны;
И всякий плакал, кто любил:
Любил ли он морские волны,
Иль сердце женщинам дарил!
Покрывшись пеною рядами,
Как серебром и жемчугами,
Несется гордая волна,
Толпою слуг окружена;
Так точно дева молодая
Идет, гордясь, между рабов,
Их скромных просьб, их нежных слов
Не
И жизнь им в тягость с юных лет..."
Так думал он -- зачем же нет?..
Его неизбежимой встречи
Боится каждый с этих пор;
Как меч -- его пронзает взор;
Его приветственные речи
Тревожат нас, как злой укор,
И льда хладней его объятье,
И поцелуй его-проклятье!..
МОРЯК
Отрывок
O'er the glad waters of the dark
blue sea, Our thoughts as boundless, and
our souls as free, Far as the breeze can bear, the
billows foam, Survey our empire, and behold
our home.
"The Corsair", i. Byron'.
В семье безвестной я родился
Под небом северной страны,
И рано, рано приучился
Смирять усилия волны!
О детстве говорить не стану.
Я подарен был океану,
Как лишний в мире, в те года
Беспечной смелости, когда
Над радостными волнами синего моря
Наши мысли так же безграничны, а души так же свободны, как оно;
Куда бы ни занес нас ветер и где бы ни пенились
волны -- Там наши владения, там наша родина.
*"Корсар". Лорд Байрон (англ.).
Нам все равно, земля иль море,
Родимый или чуждый дом;
Когда без радости поем,
И, как раба, мы топчем горе,
Когда мы ради все отдать,
Чтоб вольным воздухом дышать.
Я волен был в моей темнице,
В полуживой тюрьме моей;
Я все имел, что надо птице:
Гнездо на мачте меж снастей!
Как я могущ себе казался,
Когда на воздухе качался,
Держась упругою рукой За па
рус иль канат сырой;
Я был меж небом и волнами,
На облака и вниз глядел,
И не смущался, не робел,
И, все окинувши очами,
Я мчался выше -- о! тогда
Я счастлив был, да, счастлив, да!
Найдите счастье мне другое!
Родными был оставлен я;
Мои кров стал -- небо голубое,
Корабль стал-родина моя:
Я с ним тогда не расставался,
Я, как цепей, земли боялся;
Не ведал счету я друзьям:
Они всегда теснились к нам,
Катились следом, забегали,
Шумя, толкаяся, вперед,
И нам нестись по лону вод,
Казалось, запретить желали;
Но это шутка лишь была,
Они не делали нам зла.
Я их угадывал движенья,
Я понимал их разговор,
Живой и полный выраженья;
238
В нем были ласки и укор,
И был звучней тот звук чудесный,
Чем ветра вой и шум древесный!
И каждый вечер предо мной
Они в одежде парчевой,
Как люди, гордые являлись;
Обворожен, я начал им
Молиться, как богам морским,
И чувства прежние умчались
С непостижимой быстротой
Пред этой новою мечтой!..
Мир обольстительный и странный,
Мир небывалый, но живой,
Блестящий вместе и туманный,
Тогда открылся предо мной;
Все оживилось: без значенья
Меж тучек не было движенья,
И в море каждая волна
Была душой одарена;
Безумны были эти лета!
Но что ж? ужели был смешней
Я тех неопытных людей,
Которые, в пустыне света
Блуждая, думают найти
Любовь и душу на пути?
Все чувства тайной мукой полны;
И всякий плакал, кто любил:
Любил ли он морские волны,
Иль сердце женщинам дарил!
Покрывшись пеною рядами,
Как серебром и жемчугами,
Несется гордая волна,
Толпою слуг окружена;
Так точно дева молодая
Идет, гордясь, между рабов,
Их скромных просьб, их нежных слов
Не