включил на ходу
свет, озаривший лишь письменный стол, приложил трубку к уху и,
не заметив Лужина, опять вышел, осторожно положив трубку на
кожаный бювар. Через минуту он вернулся, сопровождая господина,
который, попав в круг света, схватил со стола трубку, другой
рукой нащупал сзади себя спинку кресла. Слуга прикрыл за собой
дверь, заглушив далекий перелив музыки. "Я слушаю",-- сказал
господин. Лужин из темноты смотрел на него, боясь двинуться и
смущенный тем, что совершенно чужой человек так удобно расселся
у отцовского стола. "Нет, я уже отыграл",-- сказал он, глядя
вверх и что-то трогая на столе белой беспокойной рукой.
Извозчик глухо процокал по торцам. "Вероятно",-- сказал
господин. Лужин видел его профиль, нос из слоновой кости,
блестящие черные волосы, густую бровь. "Я, собственно говоря,
не знаю, почему ты мне сюда звонишь,-- тихо сказал он,
продолжая теребить что-то на столе.-- Если только для того,
чтобы проверить..." "Чудачка",-- рассмеялся он и стал
равномерно покачивать ногой в лакированной туфле. Потом он
очень ловко подложил трубку между ухом и плечом и, изредка
отвечая "да", "нет", "может быть", взял в обе руки то, что oпl
на столе потрагивал. Это был небольшой гладкий ящик, который на
днях кто-то подарил отцу. Лужин еще не успел посмотреть, что
внутри, и теперь с любопытством следил за руками господина. Но
тот не сразу открыл ящик. "И я тоже,-- сказал он.-- Много раз,
много раз.
Спокойной ночи, девочка". Повесив трубку, он вздохнул и
открыл ящик. Однако, он так повернулся, что из-за его черного
плеча Лужин ничего не видел. Он осторожно подвинулся, но на пол
соскользнула подушка, и господин быстро оглянулся. "Ты что тут
делаешь? -- спросил он, в темном углу разглядев Лужина,--
Ай-ай, как нехорошо подслушивать!" Лужин молчал. "Как тебя
зовут?"-- Дружелюбно спросил господин. Лужин сполз с дивана и
подошел. В ящике тесно лежали резные фигуры. "Отличные
шахматы,-- сказал господин.-- Папа играет?" "Не знаю",-- сказал
Лужин. "А ты сам умеешь?" Лужин покачал головой. "Вот это
напрасно. Надо научиться. Я в десять лет уже здорово играл.
Тебе сколько?"
Осторожно открылась дверь. Вошел Лужин старший,-- на
цыпочках. Он приготовился к тому, что скрипач еще говорит по
телефону, и думал очень деликатно прошептать: "Продолжайте,
продолжайте, а, когда кончите, публика очень просит еще
чего-нибудь". "Продолжайте, Продолжайте",-- сказал он по
инерции и, увидев сына, запнулся. "Нет, нет, уже готово,--
ответил скрипач, вставая.-- Отличные шахматы. Вы играете?"
"Неважно",-- сказал Лужин старший. ("Ты что же тут делаешь? Иди
тоже послушать музыку..."). "Какая игра, какая игра,-- сказал
скрипач, бережно закрывая ящик.-- Комбинации, как мелодии. Я,
понимаете ли, просто слышу ходы". "По-моему, для шахмат нужно
иметь большие математические способности,-- быстро сказал Лужин
старший.-- У меня на этот счет... Вас ждут, маэстро". "Я бы
лучше партишку сыграл,-- засмеялся скрипач, идя к двери.-- Игра
богов. Бесконечные возможности". "Очень древнее изобретение,--
сказал Лужин старший и оглянулся на сына.-- Ну, что же ты? Иди
же!" Но Лужин, не доходя до залы, ухитрился застрять в
столовой, где был накрыт стол с закусками. Там он взял тарелку
с сандвичами и унес ее к себе в комнату. Он ел, раздеваясь,
потом ел
свет, озаривший лишь письменный стол, приложил трубку к уху и,
не заметив Лужина, опять вышел, осторожно положив трубку на
кожаный бювар. Через минуту он вернулся, сопровождая господина,
который, попав в круг света, схватил со стола трубку, другой
рукой нащупал сзади себя спинку кресла. Слуга прикрыл за собой
дверь, заглушив далекий перелив музыки. "Я слушаю",-- сказал
господин. Лужин из темноты смотрел на него, боясь двинуться и
смущенный тем, что совершенно чужой человек так удобно расселся
у отцовского стола. "Нет, я уже отыграл",-- сказал он, глядя
вверх и что-то трогая на столе белой беспокойной рукой.
Извозчик глухо процокал по торцам. "Вероятно",-- сказал
господин. Лужин видел его профиль, нос из слоновой кости,
блестящие черные волосы, густую бровь. "Я, собственно говоря,
не знаю, почему ты мне сюда звонишь,-- тихо сказал он,
продолжая теребить что-то на столе.-- Если только для того,
чтобы проверить..." "Чудачка",-- рассмеялся он и стал
равномерно покачивать ногой в лакированной туфле. Потом он
очень ловко подложил трубку между ухом и плечом и, изредка
отвечая "да", "нет", "может быть", взял в обе руки то, что oпl
на столе потрагивал. Это был небольшой гладкий ящик, который на
днях кто-то подарил отцу. Лужин еще не успел посмотреть, что
внутри, и теперь с любопытством следил за руками господина. Но
тот не сразу открыл ящик. "И я тоже,-- сказал он.-- Много раз,
много раз.
Спокойной ночи, девочка". Повесив трубку, он вздохнул и
открыл ящик. Однако, он так повернулся, что из-за его черного
плеча Лужин ничего не видел. Он осторожно подвинулся, но на пол
соскользнула подушка, и господин быстро оглянулся. "Ты что тут
делаешь? -- спросил он, в темном углу разглядев Лужина,--
Ай-ай, как нехорошо подслушивать!" Лужин молчал. "Как тебя
зовут?"-- Дружелюбно спросил господин. Лужин сполз с дивана и
подошел. В ящике тесно лежали резные фигуры. "Отличные
шахматы,-- сказал господин.-- Папа играет?" "Не знаю",-- сказал
Лужин. "А ты сам умеешь?" Лужин покачал головой. "Вот это
напрасно. Надо научиться. Я в десять лет уже здорово играл.
Тебе сколько?"
Осторожно открылась дверь. Вошел Лужин старший,-- на
цыпочках. Он приготовился к тому, что скрипач еще говорит по
телефону, и думал очень деликатно прошептать: "Продолжайте,
продолжайте, а, когда кончите, публика очень просит еще
чего-нибудь". "Продолжайте, Продолжайте",-- сказал он по
инерции и, увидев сына, запнулся. "Нет, нет, уже готово,--
ответил скрипач, вставая.-- Отличные шахматы. Вы играете?"
"Неважно",-- сказал Лужин старший. ("Ты что же тут делаешь? Иди
тоже послушать музыку..."). "Какая игра, какая игра,-- сказал
скрипач, бережно закрывая ящик.-- Комбинации, как мелодии. Я,
понимаете ли, просто слышу ходы". "По-моему, для шахмат нужно
иметь большие математические способности,-- быстро сказал Лужин
старший.-- У меня на этот счет... Вас ждут, маэстро". "Я бы
лучше партишку сыграл,-- засмеялся скрипач, идя к двери.-- Игра
богов. Бесконечные возможности". "Очень древнее изобретение,--
сказал Лужин старший и оглянулся на сына.-- Ну, что же ты? Иди
же!" Но Лужин, не доходя до залы, ухитрился застрять в
столовой, где был накрыт стол с закусками. Там он взял тарелку
с сандвичами и унес ее к себе в комнату. Он ел, раздеваясь,
потом ел