прошу завтра.
- А я записан.
- Завтра. Катастрофа с водопроводом.
Федор у ног доктора ерзал в озере, скреб кружкой, а исцарапанный
Шариков придумал новый способ. Он скатал громадную тряпку в трубку, лег
животом в воду и погнал ее из передней обратно к уборной.
- Что ты, леший, по всей квартире гоняешь? - сердилась Дарья
Петровна, - выливай в раковину.
- Да что в раковину, - ловя руками мутную воду, отвечал Шариков, -
она на парадное вылезет.
Из коридора со скрежетом выехала скамеечка и на ней вытянулся,
балансируя, Филипп Филиппович в синих с полосками носках.
- Иван Арнольдович, бросьте вы отвечать. Идите в спальню, я вам туфли
дам.
- Ничего, Филипп Филиппович, какие пустяки.
- В калоши станьте.
- Да ничего. Все равно уже ноги мокрые.
- Ах, боже мой! - расстраивался Филипп Филиппович.
- До чего вредное животное! - отозвался вдруг Шариков и выехал на
корточках с суповой миской в руке.
Борменталь захлопнул дверь, не выдержал и засмеялся. Ноздри Филиппа
Филипповича раздулись, очки вспыхнули.
- Вы про кого говорите? - спросил он у Шарикова с высоты, - позвольте
узнать.
- Про кота я говорю. Такая сволочь, - ответил Шариков, бегая глазами.
- Знаете, Шариков, - переводя дух, отозвался Филипп Филиппович, - я
положительно не видал более наглого существа, чем вы.
Борменталь хихикнул.
- Вы, - продолжал Филипп Филиппович, - просто нахал. Как вы смеете
это говорить? Вы все это учинили и еще позволяете... Да нет! Это черт
знает что такое!
- Шариков, скажите мне, пожалуйста, - заговорил Борменталь, - сколько
времени вы еще будете гоняться за котами? Стыдитесь! Ведь это же
безобразие! Дикарь!
- Какой я дикарь? - хмуро отозвался Шариков, - ничего я не дикарь.
Его терпеть в квартире невозможно. Только и ищет - как бы что своровать.
Фарш слопал у Дарьи. Я его поучить хотел.
- Вас бы самого поучить! - ответил Филипп Филиппович, - вы поглядите
на свою физиономию в зеркале.
- Чуть глаза не лишил, - мрачно отозвался Шариков, трогая глаз мокрой
грязной рукой.
Когда черный от влаги паркет несколько подсох, все зеркала покрылись
банным налетом и звонки прекратились. Филипп Филиппович в сафьяновых
красных туфлях стоял в передней.
- Вот вам, Федор.
- Покорнейше благодарю.
- Переоденьтесь сейчас же. Да, вот что: выпейте у Дарьи Петровны
водки.
- Покорнейше благодарю, - Федор помялся, потом сказал. - Тут еще,
Филипп Филиппович. Я извиняюсь, уж прямо и совестно. Только - за стекло в
седьмой квартире... Гражданин Шариков камнями швырял...
- В кота? - спросил Филипп Филиппович, хмурясь, как облако.
- То-то, что в хозяина квартиры. Он уж в суд грозился подать.
- Черт!
- Кухарку Шариков ихнюю обнял, а тот его гнать стал. Ну, повздорили.
- Ради бога, вы мне всегда сообщайте сразу о таких вещах! Сколько
нужно?
- Полтора.
Филипп Филиппович извлек три блестящих полтинника и вручил Федору.
- Еще за такого мерзавца полтора целковых платить, - послышался в
дверях глухой голос, - да он сам...
Филипп Филиппович обернулся, закусил губу и молча нажал на Шарикова,
вытеснил его в приемную и запер его на ключ. Шариков изнутри тотчас
загрохотал кулаками в дверь.
- Не сметь! - явно больным голосом воскликнул Филипп Филиппович.
- Ну, уж это дей
- А я записан.
- Завтра. Катастрофа с водопроводом.
Федор у ног доктора ерзал в озере, скреб кружкой, а исцарапанный
Шариков придумал новый способ. Он скатал громадную тряпку в трубку, лег
животом в воду и погнал ее из передней обратно к уборной.
- Что ты, леший, по всей квартире гоняешь? - сердилась Дарья
Петровна, - выливай в раковину.
- Да что в раковину, - ловя руками мутную воду, отвечал Шариков, -
она на парадное вылезет.
Из коридора со скрежетом выехала скамеечка и на ней вытянулся,
балансируя, Филипп Филиппович в синих с полосками носках.
- Иван Арнольдович, бросьте вы отвечать. Идите в спальню, я вам туфли
дам.
- Ничего, Филипп Филиппович, какие пустяки.
- В калоши станьте.
- Да ничего. Все равно уже ноги мокрые.
- Ах, боже мой! - расстраивался Филипп Филиппович.
- До чего вредное животное! - отозвался вдруг Шариков и выехал на
корточках с суповой миской в руке.
Борменталь захлопнул дверь, не выдержал и засмеялся. Ноздри Филиппа
Филипповича раздулись, очки вспыхнули.
- Вы про кого говорите? - спросил он у Шарикова с высоты, - позвольте
узнать.
- Про кота я говорю. Такая сволочь, - ответил Шариков, бегая глазами.
- Знаете, Шариков, - переводя дух, отозвался Филипп Филиппович, - я
положительно не видал более наглого существа, чем вы.
Борменталь хихикнул.
- Вы, - продолжал Филипп Филиппович, - просто нахал. Как вы смеете
это говорить? Вы все это учинили и еще позволяете... Да нет! Это черт
знает что такое!
- Шариков, скажите мне, пожалуйста, - заговорил Борменталь, - сколько
времени вы еще будете гоняться за котами? Стыдитесь! Ведь это же
безобразие! Дикарь!
- Какой я дикарь? - хмуро отозвался Шариков, - ничего я не дикарь.
Его терпеть в квартире невозможно. Только и ищет - как бы что своровать.
Фарш слопал у Дарьи. Я его поучить хотел.
- Вас бы самого поучить! - ответил Филипп Филиппович, - вы поглядите
на свою физиономию в зеркале.
- Чуть глаза не лишил, - мрачно отозвался Шариков, трогая глаз мокрой
грязной рукой.
Когда черный от влаги паркет несколько подсох, все зеркала покрылись
банным налетом и звонки прекратились. Филипп Филиппович в сафьяновых
красных туфлях стоял в передней.
- Вот вам, Федор.
- Покорнейше благодарю.
- Переоденьтесь сейчас же. Да, вот что: выпейте у Дарьи Петровны
водки.
- Покорнейше благодарю, - Федор помялся, потом сказал. - Тут еще,
Филипп Филиппович. Я извиняюсь, уж прямо и совестно. Только - за стекло в
седьмой квартире... Гражданин Шариков камнями швырял...
- В кота? - спросил Филипп Филиппович, хмурясь, как облако.
- То-то, что в хозяина квартиры. Он уж в суд грозился подать.
- Черт!
- Кухарку Шариков ихнюю обнял, а тот его гнать стал. Ну, повздорили.
- Ради бога, вы мне всегда сообщайте сразу о таких вещах! Сколько
нужно?
- Полтора.
Филипп Филиппович извлек три блестящих полтинника и вручил Федору.
- Еще за такого мерзавца полтора целковых платить, - послышался в
дверях глухой голос, - да он сам...
Филипп Филиппович обернулся, закусил губу и молча нажал на Шарикова,
вытеснил его в приемную и запер его на ключ. Шариков изнутри тотчас
загрохотал кулаками в дверь.
- Не сметь! - явно больным голосом воскликнул Филипп Филиппович.
- Ну, уж это дей