Рассказы


аля
Спал сегодня ночью - граммофон внизу сломался.
Достал бумажки с 18 печатями о том, что меня нельзя уплотнить, и
наклеил на парадной двери, на двери кабинета и в столовой.

21 февр.
Меня уплотнили...

22 февр.
...И мобилизовали.

...марта
Конный полк ушел воевать с каким-то атаманом. За полком на подводе ехал
граммофон и играл "Вы просите песен". Какое все-таки приятное изобретение!
Из пушек стреляли под утро...

V

.......................................................................

.......................................................................

VI. АРТИЛЛЕРИЙСКАЯ ПОДГОТОВКА И САПОГИ

.......................................................................

.......................................................................

VII
Кончено. Меня увозят

.......................................................................

.......................................................................
...Из пушек
.......................................................................

.......................................................................
...и ...............................................................

VIII. ХАНКАЛЬСКОЕ УЩЕЛЬЕ

Сентябрь
Временами мне кажется, что все это сон. Бог грозный наворотил горы. В
ущельях плывут туманы. В прорезах гор грозовые тучи. И бурно плещет по
камням

...мутный вал.
Злой чечен ползет на берег,
Точит свой кинжал.

Узун-Хаджи в Чечен-ауле. Аул растянулся на плоскости на фоне синеватой
дымки гор. В плоском Ханкальском ущелье пылят по дорогам арбы, двуколки.
Кизлярогребенские казаки стали на левом фланге, гусары на правом. На
вытоптанных кукурузных полях батареи. Бьют шрапнелью по Узуну. Чеченцы как
черти дерутся с "белыми чертями". У речонки, на берегу которой валяется
разбухший труп лошади, на двуколке треплется краснокрестный флаг. Сюда
волокут ко мне окровавленных казаков, и они умирают у меня на руках.
Грозовая туча ушла за горы. Льет жгучее солнце, и я жадно глотаю
смрадную воду из манерки. Мечутся две сестры, поднимают бессильные
свесившиеся головы на соломе двуколок, перевязывают белыми бинтами, поят
водой.
Пулеметы гремят дружно целой стаей.
Чеченцы шпарят из аула. Бьются отчаянно. Но ничего не выйдет. Возьмут
аул и зажгут. Где ж им с двумя паршивыми трехдюймовками устоять против трех
батарей кубанской пехоты...
С гортанными воплями понесся их лихой конный полк вытоптанными,
выжженными кукурузными пространствами. Ударил с фланга в терских казачков.
Те чуть теку не дали. Но подсыпали кубанцы, опять застрочили пулеметы и
загнали наездников за кукурузные поля на плато, где видны в бинокль
обреченные сакли.

Ночь
Все тише, тише стрельба. Гуще сумрак, таинственнее тени. Потом
бархатный полог и бескрайний звездный океан. Ручей сердито плещет. Фыркают
лошади, а на правой стороне в кубанских батальонах горят, мигая, костры. Чем
черней, тем страшней и тоскливей на душе. Наш костер трещит. Дымом то на
меня потянет, то в сторону отнесет. Лица казаков в трепетном свете
изменчивые, странные. Вырываются из тьмы, опять ныряют в темную бездну. А
ночь нарастает безграничная, черная, ползучая. Шалит, пугает. Ущелье
д