время
остановилось.
Но, как нарочно, гремя сапогами, с улицы влетели два полицейских и
рявкнули так, что мертвые могли бы пробудиться. Городничий заткнул ревущие
глотки и вывел полицейских на крыльцо.
А над домом городничего уже собирались тучи - черным вороньем кружились
купцы в длинных сюртуках, держа под мышкой сахарные головы и прочие
подношения. Антон Антонович приказывал полицейским:
- Никого не впускать в дом стороннего, особенно купцов! Только увидите,
что идет кто-нибудь с просьбой, а хоть и не с просьбою, да похож на такого
человека, что хочет подать на меня просьбу, - взашей.
НДП. В благоустроенном государстве взятки даются без свидетелей, между
четырех глаз.
Судья первым представлялся ревизору. Его правая рука, судорожно
зажавшая деньги для Ивана Александровича, жила самостоятельной жизнью и
ничего общего с туловом Ляпкина-Тяпкина не имела.
Хлестаков вел себя престранным образом. Он начал кружиться вокруг
Аммоса Федоровича по спирали, глядя на его руку, а судья, стоявший
навытяжку, уже слышал мелкую барабанную дробь, которая все усиливалась и
становилась настойчивей.
Судья старался быть лицом к Хлестакову.
И чем ближе подходил Иван Александрович по спирали к судье, тем
явственней слышалась мелкая дробь не одного, а нескольких барабанов. К ужасу
Ляпкина-Тяпкина, Хлестаков опустился на корточки и внимательно смотрел на
руку.
В ушах судьи стоял гул от барабанной дроби, и неожиданно все смолкло.
- Что это у вас в руке? - услышал Аммос Федорович. Разом затрещали
десятки невидимых барабанов. Брякнули невидимые кандальные цепи. Правая рука
Аммоса Федоровича разжалась, и ассигнации, легко подхваченные ворвавшимся в
окно ветром, закружились по комнате, разлетаясь в разные стороны.
Иван Александрович бросился ловить их. Ляпкин-Тяпкин стоял, лишенный
какого-либо соображения, обливаясь потом, Иван Александрович собрал деньги.
- Знаете что?..
И не знал, что сказать дальше. Замешательство длилось недолго.
Счастливая мысль пришла:
- Дайте мне их взаймы. Я, знаете в дороге издержался то да се...
В гортани зародилось урчание, сходное с выражением удовольствия. Даже
послышались нечленораздельные возгласы радости.
Аммос Федорович окончательно очнулся от столбняка, неожиданно быстро
вынул исписанный лист бумаги и таинственно передал его Хлестакову.
НДП. Для пользы отечества донесение. У попечителя богоугодных заведений
Земляники больные мрут как мухи, деньги, полагающиеся на них, он
прикарманивает. Земляника - совершенная свинья в ермолке.
Иван Александрович читал донесение, и кто-то невидимый тихо и вкрадчиво
покорял сообщениями:
- Судья, который только что был перед моим приходом, ездит только за
зайцами. В присутственных местах держит собак...
Иван Александрович опустил донесение.
На месте судьи стоял попечитель богоугодных заведений Земляника,
совершенная противоположность судье: проницательность, осведомленность и
любовь к начальству - вот что было написано на лице Артемия Филипповича. Он
продолжал свой устный донос:
- И поведенья судья самого предосудительного - здесь есть один помещик
Добчинский, и как только этот Добчинский куда-нибудь выйдет из дому, то он
там уже и сидит у жены его, я присягнуть готов... и нарочно посмотрите на
детей: ни одно из них не п
остановилось.
Но, как нарочно, гремя сапогами, с улицы влетели два полицейских и
рявкнули так, что мертвые могли бы пробудиться. Городничий заткнул ревущие
глотки и вывел полицейских на крыльцо.
А над домом городничего уже собирались тучи - черным вороньем кружились
купцы в длинных сюртуках, держа под мышкой сахарные головы и прочие
подношения. Антон Антонович приказывал полицейским:
- Никого не впускать в дом стороннего, особенно купцов! Только увидите,
что идет кто-нибудь с просьбой, а хоть и не с просьбою, да похож на такого
человека, что хочет подать на меня просьбу, - взашей.
НДП. В благоустроенном государстве взятки даются без свидетелей, между
четырех глаз.
Судья первым представлялся ревизору. Его правая рука, судорожно
зажавшая деньги для Ивана Александровича, жила самостоятельной жизнью и
ничего общего с туловом Ляпкина-Тяпкина не имела.
Хлестаков вел себя престранным образом. Он начал кружиться вокруг
Аммоса Федоровича по спирали, глядя на его руку, а судья, стоявший
навытяжку, уже слышал мелкую барабанную дробь, которая все усиливалась и
становилась настойчивей.
Судья старался быть лицом к Хлестакову.
И чем ближе подходил Иван Александрович по спирали к судье, тем
явственней слышалась мелкая дробь не одного, а нескольких барабанов. К ужасу
Ляпкина-Тяпкина, Хлестаков опустился на корточки и внимательно смотрел на
руку.
В ушах судьи стоял гул от барабанной дроби, и неожиданно все смолкло.
- Что это у вас в руке? - услышал Аммос Федорович. Разом затрещали
десятки невидимых барабанов. Брякнули невидимые кандальные цепи. Правая рука
Аммоса Федоровича разжалась, и ассигнации, легко подхваченные ворвавшимся в
окно ветром, закружились по комнате, разлетаясь в разные стороны.
Иван Александрович бросился ловить их. Ляпкин-Тяпкин стоял, лишенный
какого-либо соображения, обливаясь потом, Иван Александрович собрал деньги.
- Знаете что?..
И не знал, что сказать дальше. Замешательство длилось недолго.
Счастливая мысль пришла:
- Дайте мне их взаймы. Я, знаете в дороге издержался то да се...
В гортани зародилось урчание, сходное с выражением удовольствия. Даже
послышались нечленораздельные возгласы радости.
Аммос Федорович окончательно очнулся от столбняка, неожиданно быстро
вынул исписанный лист бумаги и таинственно передал его Хлестакову.
НДП. Для пользы отечества донесение. У попечителя богоугодных заведений
Земляники больные мрут как мухи, деньги, полагающиеся на них, он
прикарманивает. Земляника - совершенная свинья в ермолке.
Иван Александрович читал донесение, и кто-то невидимый тихо и вкрадчиво
покорял сообщениями:
- Судья, который только что был перед моим приходом, ездит только за
зайцами. В присутственных местах держит собак...
Иван Александрович опустил донесение.
На месте судьи стоял попечитель богоугодных заведений Земляника,
совершенная противоположность судье: проницательность, осведомленность и
любовь к начальству - вот что было написано на лице Артемия Филипповича. Он
продолжал свой устный донос:
- И поведенья судья самого предосудительного - здесь есть один помещик
Добчинский, и как только этот Добчинский куда-нибудь выйдет из дому, то он
там уже и сидит у жены его, я присягнуть готов... и нарочно посмотрите на
детей: ни одно из них не п