е
Бутырки. Сидите спокойно. Вы хвастались, что вы совершенно нормальны, две
недели назад. А между тем... - он выразительно повторил мой жест испуга, я вас
не держу-с.
- Профессор, верните мне мою расписку. Умоляю вас, и даже голос мой жалостливо
дрогнул.
- Пожалуйста.
Он щелкнул ключом в столе и отдал мне мою расписку (о том, что я обязуюсь
пройти весь двухмесячный курс лечения и что меня могут задержать в лечебнице и
т.д., словом, обычного типа.)
Дрожащей рукой я принял записку и спрятал, пролепетав:
- Благодарю вас.
Затем встал, чтобы уходить. И пошел.
- Доктор Поляков! - раздалось мне вслед. Я обернулся, держась за ручку двери -
Вот что, - заговорил он, одумайтесь. Поймите, что вы все равно попадете в
психиатрическую лечебницу, ну, немножко попозже... и притом попадете в гораздо
более плохом состоянии. Я с вами считался все-таки как с врачом. А тогда вы
придете уже в состоянии полного душевного развала. Вам, голубчик, в сущности, и
практиковать нельзя и, пожалуй, преступно не предупредить ваше место службы.
Я вздрогнул и ясно почувствовал, что краска сошла у меня с лица (хотя и так ее
очень немного у меня).
- Я, - сказал я глухо, - умоляю вас, профессор, ничего никому не говорить...
Что ж, меня удалят со службы... Ославят больным... За что вы хотите мне это
сделать?
- Идите, - досадливо крикнул он, - идите. Ничего не буду говорить. Все равно
вас вернут...
Я ушел и, клянусь, всю дорогу дергался от боли и стыда... почему?..
???
Очень просто. Ах, мой друг, мой верный дневник. Ты-то ведь не выдашь меня? Дело
не в костюме, а в том, что я в лечебшице украл морфий. 3 кубика в кристаллах и
10 грамм однопроцентного раствора.
Меня интересует не только это, а еще вот что. Ключ в шкафу торчал. Ну, а если
бы его не было? Взломал бы я шкаф или нет? А? по совести?
Взломал бы.
Итак, доктор Поляков - вор. Страницу я успею вырвать.
Ну, насчет практики он все-таки пересолил. Да, я дегенерат. Совершенно верно. У
меня начался распад моральной личности. Но работать я могу, я никому из моих
пациентов не могу причинить зла или вреда.
???
Да, почему украл? Очень просто. Я решил, что во время боев и всей кутерьмы,
связанной с переворотом, я нигде не достану морфия. Но когда утихло, я достал
еще в одной аптеке на окраине - 15 грамм однопроцентного раствора вещь для меня
бесполезная и нудная (9 шприцов придется впрыскивать!). И унижаться еще
пришлось. Фармацевт потребовал печать, смотрел на меня хмуро и подозрительно.
Но зато на другой день я, придя в норму, получил без всякой задержки в другой
аптеке 20 граммов в кристаллах - написал рецепт для больницы (попутно, конечно,
выписал кофеин и аспирин). Да в конце концов, почему я должен прятаться,
бояться? В самом деле, точно на лбу у меня написано, что я - морфинист? Кому
какое дело, в конце концов?
???
Да и велик ли распад? Привожу в свидетели эти записи. Они отрывочны, но ведь я
же не писатель! Разве в них какиебудь безумные мысли? По-моему, я рассуждаю
совершенно здраво.
???
У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, -
способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество - это важные,
значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость...
Ночь течет, черна и молчалива. Где-то оголенный лес, за ним речка, холод,
осень. Далеко, далеко взчерошенная буйная Москва. Мне ни до чего нет дела, мне
ничего не нужно, и меня ни
Бутырки. Сидите спокойно. Вы хвастались, что вы совершенно нормальны, две
недели назад. А между тем... - он выразительно повторил мой жест испуга, я вас
не держу-с.
- Профессор, верните мне мою расписку. Умоляю вас, и даже голос мой жалостливо
дрогнул.
- Пожалуйста.
Он щелкнул ключом в столе и отдал мне мою расписку (о том, что я обязуюсь
пройти весь двухмесячный курс лечения и что меня могут задержать в лечебнице и
т.д., словом, обычного типа.)
Дрожащей рукой я принял записку и спрятал, пролепетав:
- Благодарю вас.
Затем встал, чтобы уходить. И пошел.
- Доктор Поляков! - раздалось мне вслед. Я обернулся, держась за ручку двери -
Вот что, - заговорил он, одумайтесь. Поймите, что вы все равно попадете в
психиатрическую лечебницу, ну, немножко попозже... и притом попадете в гораздо
более плохом состоянии. Я с вами считался все-таки как с врачом. А тогда вы
придете уже в состоянии полного душевного развала. Вам, голубчик, в сущности, и
практиковать нельзя и, пожалуй, преступно не предупредить ваше место службы.
Я вздрогнул и ясно почувствовал, что краска сошла у меня с лица (хотя и так ее
очень немного у меня).
- Я, - сказал я глухо, - умоляю вас, профессор, ничего никому не говорить...
Что ж, меня удалят со службы... Ославят больным... За что вы хотите мне это
сделать?
- Идите, - досадливо крикнул он, - идите. Ничего не буду говорить. Все равно
вас вернут...
Я ушел и, клянусь, всю дорогу дергался от боли и стыда... почему?..
???
Очень просто. Ах, мой друг, мой верный дневник. Ты-то ведь не выдашь меня? Дело
не в костюме, а в том, что я в лечебшице украл морфий. 3 кубика в кристаллах и
10 грамм однопроцентного раствора.
Меня интересует не только это, а еще вот что. Ключ в шкафу торчал. Ну, а если
бы его не было? Взломал бы я шкаф или нет? А? по совести?
Взломал бы.
Итак, доктор Поляков - вор. Страницу я успею вырвать.
Ну, насчет практики он все-таки пересолил. Да, я дегенерат. Совершенно верно. У
меня начался распад моральной личности. Но работать я могу, я никому из моих
пациентов не могу причинить зла или вреда.
???
Да, почему украл? Очень просто. Я решил, что во время боев и всей кутерьмы,
связанной с переворотом, я нигде не достану морфия. Но когда утихло, я достал
еще в одной аптеке на окраине - 15 грамм однопроцентного раствора вещь для меня
бесполезная и нудная (9 шприцов придется впрыскивать!). И унижаться еще
пришлось. Фармацевт потребовал печать, смотрел на меня хмуро и подозрительно.
Но зато на другой день я, придя в норму, получил без всякой задержки в другой
аптеке 20 граммов в кристаллах - написал рецепт для больницы (попутно, конечно,
выписал кофеин и аспирин). Да в конце концов, почему я должен прятаться,
бояться? В самом деле, точно на лбу у меня написано, что я - морфинист? Кому
какое дело, в конце концов?
???
Да и велик ли распад? Привожу в свидетели эти записи. Они отрывочны, но ведь я
же не писатель! Разве в них какиебудь безумные мысли? По-моему, я рассуждаю
совершенно здраво.
???
У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, -
способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество - это важные,
значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость...
Ночь течет, черна и молчалива. Где-то оголенный лес, за ним речка, холод,
осень. Далеко, далеко взчерошенная буйная Москва. Мне ни до чего нет дела, мне
ничего не нужно, и меня ни