Найти книгу: "Стена"

– Знаешь, – сказал я, – в Китае есть Великая Стена. Ты, должно быть, слышала о ней. Неодолимая, неприступная стена, пролегающая по вершинам бурых гор… И чтобы проникнуть за нее, надо пройти шесть с половиной тысяч километров. Пройдут дни, месяцы, годы, многократно сменят друг друга дожди, солнце и снег, а ты все так же будешь идти вперед, держась Стены и никуда не сворачивая, непреклонный и неодолимый, как сама Стена. Идти, зная, что где-то там – за Стеной – тебя ждут. Ждут, так же, как и ты, преодолевая дождь, ветер, снег и зной, терпеливо и непреклонно. И ни за что не перестанут ждать. Потому что тогда просто все потеряет смысл.

Эта книга должна была появиться на пороге нового тысячелетия. Количество людей, видящих НЛО и ауру, совершающих астральные путешествия, видящих свои прошлые и будущие жизни, открывающих в себе способности к ченнелингу, исчисляется уже сотнями тысяч. И всебольше людей обнаруживает, что эти удивительные феномены переходят в качественно новую стадию. Сомнительный ченнелинг все чаще перерастает в полнокровную телепатию, а вместо вялых регрессий в прошлые жизни люди переживают трансгрессию - драматическое восприятие и проживание параллельных реальностей. Окружающий нас мир стремительно становится нелинейным. За ньютоновским Универсумом вырисовывается квантовый многомерных Мультиверсум. Пора бы подумать о новой модели мироздания. Модели, в которую бы укладывались и самые традиционные, и самые революционные учения - от древнейших мировых религий до диалогов с доном Хуаном и посланий с Плеяд. `И обрушилась стена` - это не только новый вклад во Всеобщую Теорию, но и первая в мире публикация, в которой открыто обсуждается ключевое понятие этой теории - трансгрессия.

Эпиграф: Intonsos rigidam in frontem ascendere canos passus erat... Lucan <Стричь перестав, седины поднял на лоб непреклонный... Лукан (лат.). Перевод: дикий кабан>

Самая первая повесть, в которой появляется Крысиный король. Относится к циклу «Мир – Цепь».

«Я и другой прокаженный, мы осторожно подползли к самой стене и посмотрели вверх. Отсюда гребня стены не было видно; она поднималась, прямая и гладкая, и точно разрезала небо на две половины. И наша половина неба была буро-черная, а к горизонту темно-синяя, так что нельзя было понять, где кончается черная земля и начинается небо. И, сдавленная землей и небом, задыхалась черная ночь, и глухо и тяжко стонала, и с каждым вздохом выплевывала из недр своих острый и жгучий песок, от которого мучительно горели наши язвы…»