Найти книгу: "Полтора инвалида, два кота и одна собака"

Книга рассказов состоит из двух частей: первая – записки «понаехавшей» на юг дачницы, вторая – короткие петербургские повести. Жить «в провинции у моря» – осознанный выбор автора, которому и в страшном сне не могло присниться все то, что может дать беззаботная, на первый взгляд, дачная жизнь! И вопрос: осилит ли женщина, в помощниках у которой лишь пожилая маменька да кошки с собаками, все те «садо-мазо-огородо» трудности, и не сбежит ли в благоустроенную городскую квартирку.

Вечером я надел непромокаемый плащ и отправился в глубь болот, рисуя в своем воображении страшные картины. Дождь хлестал мне в лицо, в ушах свистел ветер. Да хранит господь тех, кто блуждает сейчас около Гримпенской трясины! В такую погоду даже взгорья превращаются здесь в сплошную топь. Я отыскал гранитный столб, на котором стоял тот одинокий созерцатель, и с его неровной, уступчатой вершины оглядел расстилавшиеся внизу унылые болота.

В книге предлагается повесть А.Конан Дойля "Собака Баскервилей", адаптированная (без упрощения текста оригинала) по методу Ильи Франка. Уникальность метода заключается в том, что запоминание слов и выражений происходит за счет их повторяемости, без заучивания и необходимости использовать словарь. Пособие способствует эффективному освоению языка, может служить дополнением к учебной программе. Предназначено для студентов, для изучающих английский язык самостоятельно, а также для всех интересующихся английской культурой.

Басни Ивана Крылова читают О. Ефремов, И. Любезнов, А. Папанов

«– Да, – сказал отец Браун, – собаки – славные создания, только не путайте создание с Создателем. Словоохотливые люди часто невнимательны к словам других. Даже блистательность их порою оборачивается тупостью. Друг и собеседник отца Брауна, восторженный молодой человек по фамилии Финз, постоянно готов был низвергнуть на слушателя целую лавину историй и мыслей, его голубые глаза всегда пылали, а светлые кудри, казалось, были отметены со лба не щеткой для волос, а бурным вихрем светской жизни. И все же он замялся и умолк, не в силах раскусить простенький каламбур отца Брауна…»