Найти книгу: "Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 2001—2014 гг.) Том 12"

В XII томе издания публикуются новгородские берестяные грамоты № 916-1063, найденные в ходе раскопок 2001—2014 гг., а также берестяные грамоты № 37-45 из раскопок в Старой Руссе. Большинство публикуемых грамот происходят с Троицкого раскопа и относятся к раннему периоду, преимущественно к XII в. Среди грамот тома немало полностью сохранившихся документов, представляющих большой исторический и лингвистический интерес. Центральное место в томе занимают грамоты, происходящие с усадьбы Ж, на которой зафиксирована самая высокая концентрация берестяных грамот из всех исследованных до сих пор усадеб средневекового Новгорода. Наиболее значительные комплексы составляют хозяйственные документы, написанные рукой Якима, – самый большой из блоков берестяных грамот, написанных одним писцом, а также грамоты, объединенные именами Луки, Ивана и Сновида, представляющие собой замечательные образцы древнерусской купеческой переписки. Тексты грамот снабжены историческим и лингвистическим комментариями. Помимо новых грамот, в настоящем томе публикуются, в соответствии с уже установившейся традицией, накопившиеся за истекшие годы поправки, замечания и дополнительные комментарии к ранее опубликованным грамотам, а также полученные на основе анализа новонайденных грамот коррективы к таблицам внестратиграфического датирования, помещенным в X томе НГБ. Прилагается также словоуказатель к грамотам настоящего тома и список условных дат этих грамот.

Новгородская первая Летопись составляет важный памятник отечественных бытописаний. Она изображает древнее политическое и гражданское устройство Новгорода, дела тамошней церкви, тесно связанной с Киевским и Московским православием, союзы и раздоры Новгородцев с Русскими Князьями и т.д.

По определению Археографической Комиссии, третий том Полного Собрания Русских летописей в новом его издании разделен на два тома. В состав настоящего тома вошли из первого издания так названные в нем по порядку, в котором следовали в печати, Новгородская вторая Летопись, с прибавлениями к ней, и Новгородская третья Летопись, с помещенным в конце её прибавлением; сверх того, признано полезным из летописного сборника, принадлежащего Новгородскому Николаевскому Дворищенскому собору, напечатать два отрывка, имеющие наиболее отношение к Новгороду.

Новогордская Четвертая летопись , продолжающаяся до начала XVI века, содержит в себе события Новогородские, Московские, Псковские, Литовские и прочие, собранные из Новгородской Первой, Псковской, Московских, и отчасти Южнорусских и Западнорусских летописей.

«Я медленно шел длинным коридором корабля. Двери кают были раскрыты, в некоторых каютах уже было пусто – их обитатели, собрав пожитки, спустились в сектор погрузки. В других запоздавшие еще складывали в сумки и контейнеры вещи и приборы, что окружали их во время нашего долгого пути. Как обрастает человек мелочами, как быстро умудряется он создать вокруг себя ограды вещей, без которых он лишается индивидуальности! Ничего лишнего, говорится нам в день начала полета…»

«…Алексея я нашел у избы на завалинке. Он сидел, грелся на вечернем солнышке и задумчиво чертил что-то палкой по земле. Постарел приятель!.. Когда я уезжал из деревни, ему было около сорока лет, и он тогда выглядел молодец молодцом. А теперь борода его сделалась совсем сивая, лицо сморщилось, потемнело, грудь ему точно что-нибудь вдавило, плечи подались вперед, опустились – и весь он как-то сгорбился, сделался ниже, меньше…»